Мы встретились в небольшом японском ресторанчике неподалеку от агентства недвижимости, где работала Элеонора. Я обожала это место. Оно не поражало размерами или помпезностью; наоборот, ресторанчик был довольно тесный, тускло освещенный старинными желтыми фонарями даже в самые погожие летние деньки. Свет изнутри едва проникал сквозь выходившие на улицу окна, так что большинство прохожих, наверное, думали, что там закрыто, и не заходили. Но именно поэтому мне там и нравилось. Как будто это потайное укрытие. Не уверена, что я сама остановила бы свой выбор на такой эстетике, но мне нравилось, что руководство поступилось популярностью ради особой атмосферы.
Фирменным блюдом у них были искусственно выращенные суши: сотни разновидностей, все перечислены в книжечке с мягкой обложкой, лежавшей на каждом столике. Некоторые были прямо-таки
Раньше Обри с Розой и Элеонорой всегда обсуждали меню и заказывали что-то новенькое – иногда мы вчетвером так и прыскали со смеху оттого, какие они до ужаса несуразные, – а я всегда заказывала одно и то же. Они мне обычно на это пеняли, и Обри первая говорила: «Нора, но ты уже тысячу раз это брала! Сколько можно!» Вынуждая меня им напомнить, что я не готова переплачивать за какую-то непонятную дрянь, которая мне вряд ли понравится. И все же нравилось смотреть, как с кухни нам несли загадочные тарелочки. Во многом именно это меня и привлекало, и, хотя мы бывали в том ресторанчике бессчетное множество раз, я все время будто открывала для себя что-то причудливо новое.
И все-таки не только сами блюда меня завораживали, но и то, как каждый находил к ним свой подход. Кто-то сразу хватался за палочки, умело разбивая структуру суши на ломтики идеальных размеров, в которых оставалось на зубок каждого ингредиента. В то время как другие даже не знали, как к ним подступиться, – таких я любила больше всего. Они брались за палочки, пытаясь разделать эту неведомую субстанцию, как будто расчленяя на уроке биологии модель сердца. Пробуя таинственные шарики и палочки на вкус, они строили уморительные гримасы, раздумывая, нравится им это или нет. А кто-то, не сумев донести до рта ни кусочка с помощью палочек, переключался на вилки – и накалывал суши с прежней решимостью. Как будто нисколечко не оконфузились. Каждый посетитель – как ребенок с новой игрушкой. Наверное, в каких-то вещах мы никогда не взрослеем.
Стоило мне зайти в ресторанчик, как я тут же увидела Розу – с накинутой на плечи оранжевой шалью, которую она наверняка сама и связала. Она была как белая ворона среди изящных черных платьев и накрахмаленных рубашек, и от ее вида у меня слегка засосало под ложечкой. Она разложила свои вещи на нашем любимом столике в углу и стерегла их, как ястреб гнездо. Завидев меня, Роза встала и распахнула объятия.
– Элеонора отошла в туалет. Садись, подруга.
Я неловко плюхнулась на стул напротив, но тут увидела, что там уже стоит бокал вина. Я хотела было пересесть на соседний стул, но она меня остановила.
– Нет, это тебе. С днем рождения.
Я ее поблагодарила и сказала, что дождусь Элеонору и тогда уже торжественно пригублю бокал.
Когда Элеонора примчалась назад и примостилась рядом с Розой – вот тогда по коже у меня и правда побежали мурашки. Сидя бок о бок, они смеряли меня взглядом и пошагово оценивали, словно конкурсная комиссия, начиная с выбившейся на затылке прядки и до распустившейся ниточки, торчавшей из пуговицы на моей вельветовой рубашке. Одежда у меня вся перекрутилась и жала, а еще мне отчаянно хотелось поправить волосы, но вместо этого я сплела пальцы рук за ножкой бокала. Неужели я настолько изменилась с 31 декабря? Они смотрели на меня, как будто ждали какого-то откровения, но не могли спросить об этом напрямик. Что они такого знали? Может быть, заметили обручальное кольцо? Я сунула руки под стол и задала безобидный вопрос:
– Как там дела у Обри?
Элеонора поднесла к губам бокал.
– Да неплохо. Только на работе последнее время не ладится. Она думает, магазин скоро закроется. Со дня на день. Хотя вполне ожидаемо.
Тут вмешалась Роза:
– Серьезно? Там было битком народу, когда я к ней приезжала.
Элеонора пожала плечами.
– Ну, это ее слова. Короче, что-то у нее там не ладится. Как-нибудь на следующей неделе поеду ее проведать.
Выходит, они обе с ней виделись, но не встречались все вместе. И, похоже, во мнениях они расходились.
Но они не особенно хотели продолжать эту тему.
– Она все спрашивает о тебе, – сказала Роза. – Чем ты там занимаешься, и видимся ли мы с тобой.
