Прости нас, Нат полностью

– Усилие? Я тут все силы из себя выжимаю. Ты же знаешь, у меня не шла работа с тех пор, как это все началось. Если у меня ничего не получится, рухнет не только моя карьера, но и вот это все, – он махнул рукой на стены, потолок, на меня. – У меня нет наследства, чтобы его транжирить. У меня ничего нет. Мне приходится самому зарабатывать, постоянно. Или ты хочешь, чтобы я перестал приносить домой деньги? Ты этого хочешь?

Нет, конечно, но я сквозь землю провалюсь, а ему ничего не скажу. Он этого не заслужил.

– Нора, – он потянулся ко мне рукой, раскрыв ладонь. – Я всего лишь делаю то, что мы с тобой начали, вместе. Это ты все время нарушаешь правила.

Ах вот как! Я на секунду посмотрела на себя со стороны, прильнувшую к стене, словно огромная пиявка. Неужели из-за этого Арт исхудал и вымотался? Это все я виновата? Нет, он изменился, просто пытался сохранить лицо. Он позвал меня замуж. Замуж. Это не похоже на деловое сотрудничество, это любовь. И по мере того, как вы развиваетесь, растет и меняется ваша любовь. Это неизбежно, иначе все разбивается вдребезги.

Арт встал и обвил руками мою талию. Прижался волосами к моей щеке, и химический солоноватый запах совсем меня одурманил. Вопреки самой себе, я понемногу растаяла и гладила его, обвив руками спину. Ссориться – это естественно. Ссоры помогают. Ссоры рассеивают тучи. Мы ведь обещали честно говорить друг другу, чего мы хотим; так может, для нас все только начинается? В последнее время мы редко говорили о чем-то, кроме Нат. Но как же мы?

– А где Нат?

– М-м? – прошептал Арт мне на ухо. – Где она?

– Не знаю. Что-то потерял ее из виду. Наверное, уже на лодке в Парагвай, не иначе.

– Пойду поищу. Вернусь, и мы продолжим.

Я чмокнула Арта в щеку и выдвинулась на обход по дому, щелкая и цокая языком, подзывая по имени. Но на первом этаже ее и след простыл, так что, пока только слегка обеспокоенная, я возобновила охоту на втором, пока Арт нежился на диване, не отлипая от экрана телевизора. Ковыляя по лестнице, я надеялась, что Арт все еще осмысляет случившееся. Надеялась, что он забеспокоился.

– На-ат!

Я звала ее, растягивая слова, нараспев, как будто мы играли в прятки. Через пару минут я бросила поиски и спустилась к Арту.

– Артур, где она?

Я услышала, как телевизор стих, и напротив лестницы появился Арт.

– Не знаю, ходит где-нибудь по дому, наверное.

Он сказал это не по легкомыслию, но я ответила сквозь зубы:

– Я нигде ее не вижу.

Он посмотрел на меня с растерянной улыбкой и безразличным взглядом.

– Ну где-то же она должна быть. Я даже на улицу не выходил.

Шаркая по полу, Арт пошел на кухню, и я услышала, как со скрипом открывались и захлопывались дверцы шкафчиков и стулья волокли по полу. Я ждала на лестничной площадке и отчаянно хотела ошибиться. Он вышел с кухни и взбежал через ступеньку по лестнице, просовывая голову то в ванную, то в нашу спальню. Мы оба молчали, пока он шел по моим следам, проверяя каждый угол, куда могла зайти Нат.

Не могла же она испариться.

Тик-тик-тик-тик-тик.

У меня в голове проносились тысячи сцен, одна сменяла другую, и во всех Нат лежала ничком на полу, зажатая в буфете или под колесами машины на шоссе. Она же не видела жизни; откуда ей знать. Ее никто не готовил к опасностям этого мира. Она была покладистая, общительная. Если бы она попала не в те руки или в «Истон Гроув» узнали бы о нашей халатности, то нас бы отлучили. Или что похуже. Я представила себе отдел задержания, тот самый бункер без окон, без дверей. Откуда нам знать, что там творится? Почему мы так ни разу и не спросили?

Голова у меня закружилась и затуманилась, мир весь померк. А вдруг, стоило мне только отлучиться на вечер, с ней что-то случилось… Что мы наделали?

– Поверить не могу.

Арт схватился руками за голову, как будто пытался ее отвинтить.

– Я никуда не выходил, она должна быть тут.

Я пошатнулась и прислонилась к стене, распростав ладони по краске, будто прислушиваясь в надежде уловить отрадный стук лапок, словно сердцебиение. Может, если я прижмусь ухом к самой краске, дом подскажет мне, тихонько шепнет, что стряслось с нашей крохой.

– А ты случайно, – выпалил Арт, – не могла ее выпустить, когда заходила?

Нет, нет, я бы ощутила ее присутствие. Ее округлое роскошное тело толкнуло бы меня. Нат была не из тех, кто ходит украдкой. Она уже вымахала мне по бедро, а вширь раздалась до размеров журнального столика.

– Нора, ты входную дверь закрывала?

Это все я? Я виновата? Моя голова. Голова.

– Я не тупая, – просипела я.

Но все-таки – обернулась на входную дверь. А вдруг она сидит по ту сторону, ждет, чтобы ее впустили? Но если она там – значит, это я недосмотрела, не Арт. Пойти проверить значило признать свою вину.

Арт взял кардиган и на ходу сгреб с этажерки ключи. Пока Арт включил прагматика, я обеими руками вцепилась в перила, словно старое пальто.