Друзья вместе поступили Ленинградский университет на юридический факультет, но после его окончания их дороги разошлись. Григорий пошел работать следователем, Илья – юристом на оборонный завод. Большая загрузка на работе, новые интересы в жизни, женитьба обоих с разницей в несколько месяцев привела к тому, что сначала они встречались изредка, а потом потерялись из виду на много лет. Утренняя встреча у входа в офис Госкомимущества не вызвала у обоих мужчин особых эмоций. «Время покажет, важная она или нет», – так подумал каждый из них.
Деловая жизнь у Ильи была насыщенная, руководитель оказался требовательным и не очень терпеливым, поэтому Илье приходилось одновременно вести несколько дел. В коллективе его встретили хорошо, явных препятствий в исполнении своих обязанностей он не ощущал, и ему казалось, что всё складывается удачно. С Расторгуевым общались плотно, установились деловые отношения, но за пределами здания комитета они не общались. Илье показалось, что Григорий к нему присматривается и оценивает, но пока не понял цель его оценки.
На личную жизнь времени у него не оставалось – рабочий день часто заканчивался за полночь. Жена в своих звонках высказывала претензии, что он о ней забыл и не интересуется, как она одна живет. В этот вечер Ольга была агрессивной и после приветствия сразу же заявила, что ей надоела такая жизнь и, наверное, им надо побыть отдельно. Илья слушал Ольгу в пол-уха, он читал в этот момент проект положения о приватизационном чеке (ваучере), но на последних словах Ольги отвлекся от чтения и спросил:
– Что ты сейчас сказала?
– Только то, что слышал, – сердито ответила она.
– Я не понял, повтори.
– Илья, дураком прикидываешься? Я сказала, что не могу так больше жить и нам надо побыть отдельно, – ему послышалось шипение, «Так, наверное, змея шипит», – мелькнула мысль в голове.
– Вот это я и не понял. Мы с тобой уже третий месяц отдельно живем, куда еще отдельнее? Приезжай ко мне, поговорим, а сейчас я занят, у меня завтра очень важный доклад руководству.
– Нет, милый, хочешь поговорить – приезжай домой, есть что обсудить, – в трубке раздались частые гудки.
«Побесится и успокоится, – подумал Илья и взял в руки документ, но деловой настрой улетел. – Насте позвонить и поговорить с ней? Но она разговаривать не хочет, всегда есть причина – то коллеги рядом, то муж дома, – Илья посмотрел на часы, было около 23 часов. – Да, неуместно звонить. Если Глеб дома, она вообще разговаривать не будет. А может, и правда съездить на пару дней – и с Ольгой поговорить, и Настю увидеть. Договориться с ней о времени общения. А ведь я соскучился по этой серьезной и такой непростой женщине…»
Илья сидел в кресле своего номера в гостинице и впервые за все время, что он в Москве, вдруг почувствовал, что ему хочется быть рядом с Настей, говорить с ней, видеть её серьезное лицо и строгий взгляд, наблюдать, как меняется выражение её глаз, когда он обнимает ее, как она становится беззащитной в его руках и… Он снял трубку и набрал её номер. Длинный, бесконечно длинный гудок.
– Алло, – раздался тихий голос.
– Настя, здравствуй! Илья Муромский, извини, поздно уже, но я не мог раньше позвонить, я хочу слышать твой голос, я соскучился, – он говорил взволнованно и быстро, чтобы успеть сказать, пока она не положила трубку.
– Как у тебя дела, нравится тебе твоя новая должность? – говорит тихо, но спокойно, это обнадежило Илью.
– Настя, я хочу тебя видеть.
– Я не приеду к тебе, Илья.
– Я буду в Ленинграде, в Питере, не могу еще привыкнуть к новому-старому названию, очень скоро, прошу тебя, давай встретимся, нам есть о чём поговорить.
– Не уверена, что нам есть о чём поговорить, у нас у каждого своя жизнь.
– Я приеду, прошу, давай поговорим.
– Хорошо. Спокойной ночи, – и частые гудки в трубке.
«Хотя бы не отказала. Надо ехать, и чем быстрее, тем лучше», – Илья улыбался.
Утром возле турникета Илья встретился с Григорием. Тот был хмурым и поздоровался нехотя.
– У тебя проблемы? – Илья участливо посмотрел на Гришу.
– Есть немного.
– Могу помочь?
– Ты ненормальный, Илья? Кто кому сейчас помогает? – зло ответил Расторгуев. Илья недоуменно посмотрел на него, пожал плечами и вошел в открывшиеся двери лифта. Григорий вошел следом и встал с противоположной стороны от Ильи. Молчали.
Григорий смотрел на Муромского неприязненно, но в голове уже появилась мысль, что, может, это и хорошо, что тот сам предложил помощь, так он его и проверит, можно ли положиться на этого идеалиста, как всегда мысленно Гриша звал Илью. Выходя из лифта, Григорий сказал:
– Я позвоню тебе минут через тридцать.
