– И давно это у тебя? Какой срок?
– Ты о чём? – сделав большие глаза, спросила Настя.
– О беременности, – спокойно ответила Матильда. – Наконец-то ты станешь мамой.
– Скоро три месяца, – ответила Настя.
– Тихушница. Булочка ты наша, я очень за тебя рада. Глеб знает? – Матильда подошла к Насте и обняла ее.
– А чего вы обнимаетесь? – Саша стоит на пороге кухни.
– Скоро узнаешь, – пообещала Матильда, – а пока бери тарелки и неси на стол.
Глеб приехал раньше, чем ждала его Настя, вечер прошел в доброй семейной обстановке, Алеша побыл со взрослыми недолго, ушел готовиться к контрольной работе, а взрослые обсуждали ситуацию в стране, говорили о грядущем переходе к свободному рынку, который объявлен в России со второго января.
– Настя, получается, ничему не учит история, опять реформы проводят за счет народа, хотя говорят, что заботятся о благе народа. Объявили об отпуске цен, а полки уже пустые, торговцы товар спрятали, – Саша посерьезнел, когда тема разговора перешла на текущий момент.
– Так тут и сказать историку нечего, согласна я. А если вы все события этого года поставите в один ряд, то увидите звенья всей цепи перехода к свободному рынку: реформа цен весной, закон о приватизации государственной и муниципальной собственности летом, объявленный недавно отпуск цен. Это всё цветочки. В арсенале власти есть что-то, чего пока мы не знаем, но это что-то будет ягодкой. Думаю, недолго ждать осталось, узнаем, что они задумали.
– Настя, впервые за все годы, что я знаю тебя, в твоей информации и интонации, что более важно, нет оптимизма, – Саша говорил это уставшим голосом. – У нас на заводе чехарда. Неужели у власти хватит ума остановить оборонный завод? Но, судя по всему, он им сейчас не нужен.
– Думаю, ты не прав, он находится на очень дорогом месте, и он нужен людям от власти. Свободный рынок – это не только свободные цены и конкуренция, это, в первую очередь, передел собственности, – Глеб говорил, а Настя во все глаза смотрела на мужа – он никогда прежде не включался в разговор, касающийся политики и оценки действий власти. – Давайте закончим тяжелую тему. Настя, поедем домой, а нам всем надо готовиться к переменам, тяжелым переменам, и к ним надо быть морально готовыми и в панику не впадать. Настя, ты себя нормально чувствуешь? Ты сегодня бледная и очень уставшая, – Глеб участливо смотрел на жену.
– Всё в порядке, просто у меня сегодня было три пары лекций, плюс работала в библиотеке, устала, – Настя постаралась успокоить мужа, а на душе у самой было ох как непросто.
Много работы было на кафедре, ей приходилось подменять заболевшую коллегу, кроме того, она активизировала работу по диссертации. Токсикоз только усиливался и вес она набирала быстро, что не нравилось врачу, а еще у нее появилась рвота. Сначала она думала, что съела что-то не то, но когда случаи эти стали ежедневными, забеспокоилась, что, наверно, у нее действительно двойня.
Вот она, ясность, наступила сегодня полная ясность – ультразвуковое обследование подтвердило предположение Настиного врача-гинеколога: у нее двойня. И снова её одолевают мысли, что беременная, наиболее вероятно, она от Ильи; говорить ему о беременности нельзя, в его планы не входит создавать семью с Настей. Он уехал в Москву и звонит-то не каждый день, и звонки его ни о чём, ни разу не приехал за три месяца, хотя, может, и приезжал, но с ней не встречался. Она убеждала себя, что с этого момента в её жизни нет места для Ильи и держаться от него надо как можно дальше. Такие горестные мысли одолели Настю, она не могла найти себе места, так плохо ей было. Решение пришло тихо, как будто эта мысль где-то долго лежала или витала. Она как письмо перед глазами Насти появилась: «Глебу ты ни при каких обстоятельствах не скажешь, что была близка с Ильей. Ни при каких. Это твоя вечная тайна, твой крест. Обстоятельство может быть только одно, – вдруг тревожно забилось сердце, – если ребенок будет копия Ильи». Отвлек от мыслей звонок, Настя подумала, что звонит Глеб, разволновалась и, сдерживая волнение, сняла трубку. Звонок долгий, похожий на междугородний.
– Алло, – тихо ответила.
– Настя, Илья Муромский, – он еще что-то быстро говорит, а у нее выпрыгивает сердце, она и рада его слышать, и боится себя.
Илья приехал в Санкт-Петербург за неделю до Нового года, жену он предупредил звонком накануне, не хотел быть сюрпризом во избежание ненужных ссор и неудобных встреч. Илье «добрые люди» сообщили, что у Ольги есть друг, с которым её видели в публичных местах. Илья к этой информации отнесся спокойно: «Пусть дружит, спокойнее будет, у меня свои планы на жизнь, у нее свои, но развод в наши с ней планы не входит».
Ольга встретила мужа холодно:
– Долго же ты ехал, твой приезд теперь не имеет значения.
– Не спеши, Оля. Давай поговорим о том, о чём ты хотела поговорить, – миролюбиво предложил Илья.
– Время ушло для примирения, я приняла решение и ставлю тебя перед фактом: я подала заявление на развод и раздел имущества, – с вызовом в голосе сказала она.
– Неудачная новогодняя шутка, – пытался улыбнуться Илья.
