– Настя, здравствуй, надо встретиться, – на другом конце линии был Илья. Настя сморщилась – об Илье она забыла, это раз, а два – её напряг тон его голоса. Что значит надо встретиться? Будто они пять минут назад расстались, и не было этих страшных дней неизвестности.
– Настя, не молчи, знаю, я плохой, что ни разу не позвонил за эти дни, но поверь, я не мог, и мне очень надо с тобой встретиться, – голос извиняющийся и одновременно игривый.
– Хорошо. Где и когда? – холодно прозвучало в ответ.
– В кафе возле университета через полчаса сможешь?
– Хорошо.
Она подходила к кафе точно ко времени, Илья стоял на улице возле входа, вид его был озабоченно-взволнованный, увидел Настю и пошел к ней навстречу.
– Спасибо, что не отказалась встретиться со мной.
– К чему такие реверансы?
– Не сердись, Настя, сейчас всё объясню.
Они вошли в кафе, предусмотрительный Илья уже сделал заказ, и официант расставлял закуски.
– Предлагаю пообедать, хотя время, скорее, к ужину, – Илья галантно отодвинул стул для Насти. Она сменила гнев на милость, скупо улыбнулась, сказала:
– Спасибо. Зачем звал?
– Я соскучился, – улыбка во весь рот.
– И это всё?
– Поедем ко мне? – взгляд его черных глаз затягивал Настю, как черная дыра в космосе затягивает всё, что попадает в её поле; сил сопротивляться у Насти не было, чуть было не сорвалось с губ: «Поехали», но в это время официант спросил, когда подавать горячее, и Настя покачала головой: «Нет», а мысленно поблагодарила официанта, который не дал ей упасть ниже того, где она уже была.
– Понял, обиделась и сильно обиделась. Буду реабилитироваться. Настя, мне нужен твой совет.
И пауза. Настя тоже молчит.
– Мне предложили должность в Правительстве. Мне принимать предложение?
– Почему я тебе должна советовать в столь деликатной теме, как карьера чиновника? – она смотрела на него недоброжелательно.
А Илья улыбался еще шире:
– Ты единственный человек, с кем я могу это предложение обсуждать. Мне важно твое мнение, мне кажется, ты меня хорошо чувствуешь и понимаешь, что мне интересно.
– Не столько хорошо знаю, не столько хорошо чувствую, но что поняла, так то, что ты честолюбив и тебе нравится быть на виду. У советских чиновников были свои плюсы и минусы, плюсов было больше, но они, я имею в виду чиновников, уже в прошлом, наступает эра капиталистических чиновников, у них тоже есть плюсы и минусы, но другие. Про акулу капитализма помнишь и про этап первоначального накопления капитала, надеюсь, тоже не забыл, этот этап самый тяжелый в становлении капитализма, потому что он знаменуется кровавыми разборками между желающими накопить капитал, в том числе неправедным путем. Ты готов к грязной и неблагодарной работе, в которой плюсы – это известность, не всегда, правда, хорошая, а минусы – в лучшем случае оказаться использованным как половая тряпка и выброшенным с политической арены, в худшем – стать жертвой убийцы, нанятого конкурентами, читай – бандитами?
– Мрачно, но образно и очень страшно. Не хочу быть выброшенной тряпкой и тем более жертвой киллера. Мне не предлагают портфель председателя Правительства или председателя Госкомитета по управлению имуществом. Мне предложили должность советника председателя Госкомитета по управлению имуществом, – Илья был очень серьезен и говорил без улыбки.
– Ты уже решил для себя – тебе это нужно?
– Ты права, я честолюбив, и мне нравится быть на виду, но я не готов и не хочу быть первым лицом. В этом случае должность советника мне интересна. Ты понимаешь, что это работа в Москве, я буду ездить между Москвой и Ленинградом…
Она не дала ему договорить фразу:
– Ты уже всё решил, а передо мной разыграл спектакль, что тебе нужен совет, – Настя холодно смотрела на Илью. За разговором они оба не притронулись ни к чему, что было на столе, а сейчас она подвинула к себе тарелку, на которой были остывший картофель фри и свиная отбивная, и начала есть. Илья, глядя на нее, тоже принялся за еду.
Молчание затянулось. Были съедены отбивные и закуски, они смотрели друг на друга, и Илья засмеялся:
– Настя, предлагаю выпить на брудершафт.
– Как ты себе представляешь это здесь? – она улыбнулась.
– Мне очень нравится, когда ты улыбаешься, из профессора истории превращаешься в милую и очаровательную девушку. Поедем ко мне, выпьем ту бутылку, что в прошлый раз не открыли, – и смотрит на нее своим завораживающим взглядом.
– Неудобно это, – начала говорить Настя, но Илья понял, что твердого отказа нет, она колеблется, и не дал ей отказ сформулировать.
– Ничего такого, чего ты боишься, не будет, обещаю, только на брудершафт выпьем, ты перестанешь на меня сердиться, и всё, – а глаза его смотрят на нее ласково, с нежностью, и тает Настя в этом взгляде, разум еще сопротивляется, а сердце говорит «Да», и она кивает головой.
