Вошли в квартиру, Илья проводил Настю в гостиную, предложил располагаться, где ей удобно, включил проигрыватель, спросил, нравится ли Насте, как поет Вертинский, она кивнула головой в знак согласия, он поставил пластинку, зазвучала музыка танго. Илья удалился, но вернулся быстро, он нес ведерко со льдом, из бара достал бутылку шампанского, поместил её в ведерко, снова вышел и принес вазу с фруктами и шоколад.
– Пока остужается шампанское, предлагаю медленный танец, – он протянул Насте руку. Она грациозно, с улыбкой поднялась с кресла. Он положил ей одну руку на талию, другую на спину повыше лопаток, прикосновение рук нежное, держит её, немного отстранив от себя, смотрит ей в лицо, старается поймать взгляд; зазвучала новая мелодия, и Илья повел Настю в танце, в котором были элементы медленного вальса и томного танго. Илья танцевал профессионально, Насте было с ним легко, она умела и любила танцевать, а вальс был её любимым танцем. Гостиная была большая, кружиться в вальсе в ней оказалось комфортно, в танце Настя расслабилась, и ее лицо озарилось счастливой улыбкой.
– Ты прекрасно танцуешь, – сказал Илья, когда отзвучала мелодия. – Предлагаю первый тост выпить, как и договаривались, на брудершафт.
Налил в красивые фужеры искристое шампанское, один из них протянул Насте, другой держал в своей руке, встал рядом с ней и говорит:
– Принимаем правильную позицию.
Она засмеялась:
– Какую позицию?
– А ты разве не знаешь, как пьют на брудершафт? – он сделал удивленные глаза.
– Не знаю, – она смеется.
– Встаем рядом, руки с бокалами делаем так, и выпиваем.
– Не очень-то и удобно, – сказала Настя, пригубив из бокала.
– Не разговариваем, пьем до дна.
Выпили, Настя пытается освободить руку, чтобы поставить бокал, но Илья держит её крепко и серьезно говорит:
– Выпить – это полдела, вторые полдела – поцеловаться. Так все обиды забываются и прощаются, поэтому и называется брудершафт, – и целует Настю в губы.
Она пыталась его оттолкнуть, но держит он её крепко руками, целует еще крепче. Она еще некоторое время стучала бокалом по его спине, но вскоре сдалась и ответила на его поцелуй.
– Предлагаю следующий тост за любовь, – Илья наливает в бокалы шампанское, Вертинский поет, а Илья подает бокал Насте и приглашает её на танец. – У Хачатуряна есть танец с саблями, а у нас будет танец с шампанским. Очень романтично. Приглашаю.
Они танцевали с бокалами в одной руке, другой рукой обняв друг друга.
«Как же хорошо, как же мне хорошо, – думала Настя, делала маленький глоток из бокала и танцевала, глядя в ласковые глаза Ильи, улыбалась ему и снова делала маленький глоток из бокала, – мне хорошо, и будь что будет».
Танец был долгим, а ей хотелось танцевать еще и еще, обняв Илью одной рукой, и глядеть в его глаза, и тонуть в них, тонуть, наполняясь сладостным чувством полета. Мелькнула мысль, что это разные ощущения – «тонуть» и «полет», но она отмахнулась от этой глупой мысли.
Музыка не звучит. Тишина. Они стоят обнявшись. Первым в себя пришел Илья, он взял из руки Насти бокал, поставил его и свой бокал на столик, протянул Насте руку:
– Предлагаю отдохнуть, присядем на диван.
Она кивнула головой, села на диван и тихо сказала:
– Я так до этого ни разу в жизни не танцевала. Ощущение полета, невесомости, счастья всеобъемлющего, спасибо тебе, Илья.
Он был уже рядом, обнимал её и шептал:
– Ты богиня, я обожаю тебя, я хочу любить тебя, я хочу быть с тобой.
И они любили друг друга, и было им хорошо, и потеряла Настя счет времени. Темно в комнате, темно за окном.
– О, Илья, включи свет. Сколько времени?
– 22:20.
– Ужас, мне надо домой, – Настя поднялась и быстро вышла из комнаты.
Илья лежал расслабленный и улыбался. Сегодня Настя была совсем другая, она страстно отвечала на ласки, она была трогательной и нежной, она любила всей своей сутью. «Надо её проводить, уже темно, да и может быть небезопасно», – он поднялся, надел халат и направился к ванной комнате, оттуда уже вышла Настя, аккуратно одетая, причесанная.
– Настя, я сейчас быстро приведу себя в порядок и провожу тебя. Пожалуйста, не уходи. – Илья смотрел на нее с мольбой во взгляде.
– Хорошо, – тихо ответила она.
Они шли по Невскому проспекту, народу было мало, накрапывал мелкий дождь, а зонтика у них не было, Илья снял свой плащ, укрыл им Настю. Она укуталась в него, и казалось ей, что она завернута в кокон, ей было тепло и уютно. Илья говорил о том, что он завтра уезжает в Москву, а как только устроится, позвонит ей и скажет свои телефоны – рабочий и в гостинице, да, жить он пока будет в гостинице, потом снимет квартиру и просит Настю к нему приехать.
– Как ты себе представляешь это, Илья? Как я уеду из дома, что скажу Глебу? Что в Москву еду к мужчине на свидание?
– Зачем так прямолинейно? За материалами к диссертации, я организую тебе такой предлог.
– Давай не будем об этом говорить, – и настроение Насти испортилось. Они уже были рядом с её домом, она сняла плащ, подала его Илье. – Спасибо тебе за волшебный вечер. До свидания. Удачи тебе в Москве.
