Настя надела пальто и открыла дверь, чтобы выйти на площадку. В дверном проеме остались Вера с Матильдой, они махали рукой Насте. Открылась дверь подошедшего лифта, и из него вышел Богдан.
– Какая встреча! – Богдан смотрел на женщин смеющимися глазами. – Три замечательные женщины встречают меня! Настя, ты уже уходишь? – спросил он удивленно.
– Здравствуй, Богдан, да, мне пора уже. Вы с Верой теперь здесь живете, мы скоро увидимся вновь.
Диссертационный совет отказал в защите диссертации. Настя перечитала текст официального уведомления несколько раз. Причина недопуска к защите – работа не представляет научной ценности.
«Не получилось у тебя, Анастасия Тимофеевна, поймать двух зайцев: доктором исторических наук стать и детей родить. Наука теперь подождет, главное – дети», – подумала Настя и положила документ на письменный стол, за которым она сидела.
Глеб прочитал сообщение диссертационного совета и внимательно смотрел на жену. Пауза затянулась. Настя внешне была спокойная, на ее губах играла легкая улыбка. Глеб очень хорошо знал свою жену, знал, как важно для нее получить оценку и признание за многолетнюю работу по восстановлению исторической справедливости развития страны. Её спокойствие его настораживало. Принимая во внимание ее беременность и сложности её протекания, он не мог оценить Настино внутреннее состояние и боялся.
– Как ты сама оцениваешь причину отказа? – ровным голосом спросил он.
Настя спокойно ответила, ни минуты не думая:
– Не в то время и не в том месте оказалась со своей темой диссертации. Я тебе говорила, что в моей работе большое внимание уделяется национальным интересам государства Российского во все времена его существования, и особое значение придается обороноспособности и безопасности. Мы с тобой живем во времена, когда страну разрушают с помощью западных консультантов, и говорить о национальной безопасности очень небезопасно. Тебе покажется странным, но внутренне я была готова к отказу, события в стране за последний год подвели меня к этой мысли. Если ты спросишь, почему я сама не отказалась от защиты, могла ведь не выдвигать свою работу, отвечу так: хотела проверить свои догадки, проверила. Отказ в рекомендации на защиту моей работы говорит о том, что руководство страны не принадлежит себе. А у меня сейчас есть более важная цель в жизни.
Она отвернулась от Глеба, протянула руку к столу и взяла книгу.
– Для меня сейчас главное – рождение наших малышей и их здоровье. Моя настольная книга, посмотри, – она протянула мужу книгу.
Он взял ее, улыбнулся ласково и нежно посмотрел на жену.
– «Мать и дитя». Замечательная книга, согласен, рад, что ты не видишь драмы в отказе на защиту диссертации. У нас с тобой начинается новая и лучшая жизнь.
Хотя Настя себя убеждала, что сейчас ей не важна защита диссертации, главное – это дети, здоровье её пошатнулось, у нее стало повышаться давление, вновь проявился токсикоз, она боялась не выносить детей, от такой мысли ей становилось еще хуже, круг замыкался, состояние здоровья ухудшалось. На исходе восьмого месяца беременности её положили в отделение патологии городского роддома. Специалисты рассматривали возможность контролируемых досрочных родов и начали подготовку к операции кесарево сечение, Настю о своем решении поставили в известность, она мужу об этом не сказала, чтобы не беспокоить его заранее. Глеб очень волновался за жену, но вида не показывал, был с ней всегда спокойным, ласковым и заботливым.
– Глеб, ты каждый день приезжаешь ко мне, совсем не отдыхаешь, – Настя держала мужа за руки и страдальческим взглядом смотрела на него. – У меня всё есть, не беспокойся, врачи рядом, с нашими малышами ничего не случится. Завтра не приезжай, отдохни.
– Не могу обещать этого, – Глеб высвободил свои руки, притянул к себе Настю и нежно смотрел в её лицо, – ты сейчас такая красивая, глаз отвести не могу, ожидание материнства тебя такой сделало, мадонна ты моя! – он улыбнулся. – Я хочу быть с нашими малышами каждый день, – положил руки на живот жены, и ей показалось, что внутри живота установилась тишина, всё замерло, но вдруг в разных сторонах живота стали появляться выпуклости, а она ощутила, будто в утробе начался танец. Глеб, не убирая руки с её живота, наклонился к нему и начал целовать, приговаривая:
– Дети мои любимые, я с вами, я вас очень жду и очень, очень вас люблю.
Настя гладила его по волосам, по её лицу текли слезы, сердце сжималось от боли, и тяжелая, изнуряющая душу мысль снова завладела ею: «Я подлая предательница, я обманула Глеба, если дети от Ильи, он меня никогда не простит. О, как он любит еще не родившихся детей!»
– Настенька, любимая моя, мне надо ехать на службу. Спокойной ночи тебе и нашим деткам! Завтра буду обязательно! – Глеб встал со стула, помог подняться Насте, прижал её к себе. – Все будет хорошо! – отстранился от жены, посмотрел на нее, наклонился, поцеловал в нос. – Настя, скоро роды, а мы с тобой еще ни разу не говорили, как назовем детей. У тебя есть идеи?
