— Ни хрена ты не знаешь, — сказала женщина; внезапно глаза ее закатились, она упала в обморок и рухнула бы на мостовую, но Ева рывком поставила ее на ноги.
— Я знаю, кто ты. Я знаю, кто ты, — повторила она.
— Даллас, Даллас, отпусти ее! Джей, забери эту тварь, — бросила Анналин, оттаскивая Еву. — Даллас, у тебя шок. Она в обмороке, а у тебя шок.
— Что? Что? — пробормотала Ева и, спотыкаясь, побрела к бордюру и села там, уткнувшись лицом в колени.
«Нельзя выйти из строя. Нельзя. Это какая-то ошибка. Ошибка».
Голова ее продолжала кружиться, жар превратился в пронзительный холод. Трудно было дышать.
«Да, Уокер права, это шок. Шок от столкновения».
— Лейтенант, перевозка уже едет, — проговорила, присев перед ней на корточки, Бри. — Подозреваемая без сознания. Ее довольно сильно помяло. Подушек безопасности в фургоне не было, так что врезалась она жестко. Вы тоже, хоть они у вас были.
— Я в порядке. Просто тряхнуло.
— Парамедики вас осмотрят, но вам лучше в больницу.
— Да, я еду. Поеду вместе с ней.
«Соберись, Даллас! — мысленно приказала она себе. — Вспомни, кто ты».
Ева подняла голову, но, увидев, как мерцает и кружится все в глазах, тут же снова ее опустила.
— Черт, ну и заваруха.
— Она не сообщила Макквину. Не успела. Мы нашли ее мобильник. Прайс его и встроенный в машину проверил, за последние полчаса она ими не пользовалась. Макквин не знает, что мы ее взяли.
— Вот и что-то хорошенькое.
— Мы выбьем из нее его адрес. Обязательно выбьем.
Ева заметила, что Бри старается не расплакаться. «Значит, не я одна тут пытаюсь не расклеиться».
— Конечно. И телефоны ее у нас теперь есть. Проследи, чтобы их тут же доставили в ОЭС.
— Мы прямо здесь ими займемся, — сказал, подойдя, Лоуренс. — И телефонами, и фургоном, и всей электроникой в доме. А вы езжайте в больницу. В жизни не видывал такого вождения, Даллас. Это было незабываемо.
— Ага.
— У вас губа разбита.
Ева провела по ней тыльной стороной ладони, взглянула на пятно крови.
— Все в порядке. Это о подушку безопасности.
«Кровь, — подумала она, разглядывая пятно. — Кровь на руке, кровь в фургоне. Кровь не обманет». Она поднялась на ноги, отбиваясь от Бри.
— Да я в порядке. Надо пройтись.
Делая вид, что осматривает повреждения, она подошла к своей машине, Рорк знал ее. Она знала Рорка. Ева не ошиблась: в багажнике был припасен полевой набор.
«Не думай, — приказала она себе, — просто сделай. Просто сделай это».
Вынув из набора ватные палочки, она провела одной по разбитой губе и, запечатав и надписав твердой рукой, сунула ее в карман.
Пройдя сквозь толпу копов и обойдя только что прибывших на место и уже занимающихся подозреваемой парамедиков, Ева подошла к разбитому автофургону, уставилась на залитое кровью рулевое колесо.
«Рассечение, — вяло подумала она. — Всегда от них лужа крови».
Она взяла образец второй палочкой, запечатала и надписала. Потом, чтобы успокоиться, сделала пару глубоких вдохов и зашагала к «Скорой».
— Что у нее?
— Разбила лоб, вероятно, сотрясение мозга, — отозвался один из парамедиков. — Закрытые травмы грудной клетки и рук, перелом или трещина в паре ребер. Наверняка травмы внутренних органов. Нужно везти в стационар.
— Я с вами. В какую больницу вы ее повезете?
— В Первую городскую. Если с нами, идемте, мы ее уже загружаем.
— Сейчас подойду, — сказала она и, отойдя в сторону, достала телефон.
— Быстро вы обернулись, — хохотнул Рорк, но осекся, улыбка сошла с его лица. — Ты ранена.
— Пара ушибов от подушек безопасности. Машину разбила.
— Ну конечно, — хмыкнул Рорк, но глаза его не улыбались. — Что произошло?
— Потом. Мы взяли ее. Все пошло наперекосяк, но мы ее взяли.
Ева почувствовала, что дрожь вот-вот вернется и что поверх леденящего озноба снова накатывает обжигающая волна.
— Ее везут в Первую городскую. Приезжай туда. Мне нужно, чтобы ты… чтобы ты приехал. Адрес мне не сказали.
— Я найду. Ева, что не так?
— Не могу. Не сейчас. Я не ранена. Не в этом дело. Рорк, пожалуйста, приезжай.
— Уже.
— Садитесь или мы уезжаем без вас, — позвал Еву кто-то из медиков.
— Мне пора.
— Что бы ни было, Ева, мы справимся. Я еду.
Ева убрала телефон и нырнула в салон «Скорой».
Усевшись на боковое сиденье, она пристально вгляделась в бесчувственное лицо женщины.
«Открой глаза, черт тебя подери. Открой глаза и посмотри на меня еще раз», — мысленно повторяла Ева.
Потому что, призналась она себе, это была не ошибка. Это был шок, но только не от аварии. Она знала последнюю напарницу Макквина.
И это был словно очередной ночной кошмар.
Но за то недолгое время, пока они ехали, в себя женщина не пришла. Уже в больнице, механически передвигая ноги, стараясь успеть за каталкой, Ева увидела, как та начала открывать глаза, застонала — но тут каталка въехала в процедурную.
— Пожалуйста, подождите в коридоре.
Ева окинула взглядом хирурга, утомленного вида молодого темнокожего парня в халате.
— Спокойно. Она под стражей.
— Тогда не пугайтесь под ногами.
Ева отошла в сторонку, наблюдая за врачами, медсестрами и парамедиками, перекладывающими женщину на операционный стол, слушая, как они тараторят на своем странном языке.
