— Подсознательно я с первого же взгляда ее узнала! — Голос Евы едва не дрогнул, но она сдержалась, боясь, что иначе уже не сможет побороть эту дрожь. — Где-то в глубине, так, что я не могла или не хотела вспоминать. От ее лица мне становилось дурно. А потом, когда я вытащила ее из этого фургона, она посмотрела на меня, и я все вспомнила. Это было то самое выражение. Такое же, как тогда — сколько мне было, два, три года, — когда она застукала меня с ее косметикой. В нем было столько злобы — злость, ярость. И она посмотрела на меня с такой ненавистью. Словно убить хотела меня. — Ева судорожно вздохнула. — И это моя мать.
— Ева, ты только что попала в аварию, — начал Рорк.
— Рорк. — Ева заставила себя взглянуть ему в глаза, так, чтобы он все понял. — Я знаю, это она. Тогда она называла себя Стелла, но имена ничего не значат. Она выбирает себе те, что начинаются с С. Может, у нее простыни с монограммой или еще какая чушь.
Только когда он прикоснулся к ней, она задрожала. Ее стало колотить, голос дрогнул.
— Я знаю, это она. Мне просто нужно удостовериться.
— Я все сделаю. — Рорк прижал ее к себе. — Я все сделаю, не беспокойся. Она узнала тебя?
— Нет. С чего бы? Я была для нее пустым местом, ничтожеством. Потенциальным товаром, девочкой для битья. Еще одним затянувшимся лохотроном.
Рорк взял ее лицо в ладони.
— Надо выкинуть это из головы, слышишь?
— Не получится. — Ева взяла его за запястья, почувствовала, как бьется под пальцами пульс. — Я не позволю ей и тому, что она сделала, помешать мне найти Макквина. Теперь это для меня даже еще важнее. Я подумаю об этом потом, когда ты все проверишь. Подумаю, что с этим делать и как. Но я этого не боюсь.
— Я хочу на нее посмотреть.
— Нет, ты не посмотреть на нее хочешь, — Ева отстранилась от него, чтобы идти без поддержки, чтобы доказать, что она в норме. — На это еще будет время, будет время все обдумать. Остаток своей жизни она проведет за решеткой. Но сейчас она нам нужна. Она — наша ниточка к Макквину.
— Но возможно, не единственная. Я нашел два его счета.
— Ты… Почему ты сразу не сказал? Ах да. Понимаю.
— С первого он снял деньги тогда же, когда впервые связался с тобой в Нью-Йорке. Перевел двести тысяч в банк в Вест-Индии, оттуда в Южную Африку, а потом в Даллас.
Ева жестом оборвала его, ей нужно было с минуту подумать.
— Ты хочешь сказать, что узнал, в каком из местных банков он держит деньги?
— Да. Он открыл здесь счет по южноафриканскому паспорту и с соответствующим адресом. И вчера снял с него семьдесят пять тысяч. Сам. Банк «Прерия траст», отделение на Дэвис-стрит.
— Секунду… — Ева зашагала туда-сюда, растирая виски. — Какая-то несуразица. Зачем ему самому туда идти, снимать такую сумму, да еще и наличными? Он не хочет, чтобы она об этом знала. Он собирается с ней покончить и готовит деньги на дорогу. Как он туда попал? Приехал в банк на их фургоне? Нет, так она бы узнала. На общественном транспорте? Или у него есть еще одна машина. И на ней он собирается укатить. Мне надо в этот банк, проверить записи с камер.
— Я так и подумал.
— То, другое, подождет. — Она взглянула в сторону больничных дверей. — Это сейчас важнее.
— Я же сказал, все сделаю. Не беспокойся.
— Надо сообщить новости Риккио и федералам. Нужно действовать.
Она зашагала обратно ко входу, но у самых дверей остановилась.
— Детектив Прайс, — тот с несчастным видом стоял у входа.
— Лейтенант Даллас, лейтенант Риккио хочет с вами поговорить. Он здесь… там, внутри.
— Рорк, можешь его найти, рассказать, что ты нашел? Я буду здесь.
Она постояла немного молча, ничего не говоря Прайсу.
— Знаю, это все я виноват. Она привела бы нас прямиком к Мелинде, а я все запорол. Все шло как по маслу, а я нарушил инструкции.
— Думаете, мы все предпочли бы, чтобы пацана размазало по асфальту? Считаете, Мелинда хотела бы этого?
— Не знаю. Черт, ведь мы бы ее уже освободили. Сейчас она бы уже была с нами.
— Если бы вы не среагировали, мальчишка этот наверняка был бы мертв. Сейчас он дома, цел и невредим. Детектив Прайс, вы сегодня спасли жизнь ребенку. Выполнили свой долг.
— Но какой ценой?
— Бесплатно ничего не дается. Мы взяли напарницу. Есть и другие зацепки и есть время. Так что выбросьте все эти мысли и продолжайте делать свое дело.
Оставив Прайса, Ева пошла к процедурной, но на этот раз ее остановила медсестра:
— Мы стабилизировали ее состояние, требуется еще незначительное хирургическое вмешательство. У нее сотрясение мозга, переломы двух ребер, динамическая травма…
— Она в сознании и не умирает, так? — оборвала ее Ева.
— Да.
— Я должна с ней поговорить.
— Нужно еще провести процедуры. Как только…
— Нет. Сейчас. Если она не умирает, процедуры получит потом. На кону жизни двух людей, и она — не в их числе. Ее не перевозили?
— Нет. Пока мы следим за ее показателями, потом нужно будет подготовить ее к переводу.
— Подготовите тоже потом.
Ева жестом отстранила медсестру и, распахнув двери, вошла в процедурную комнату. Задержавшись на секунду на пороге, чтобы пристально посмотреть на лежащую на столе женщину, она резко воскликнула:
— Попрошу внимания!
