— Ты расписал характер Нэнси так подробно, будто знал её лично. Это невероятно, — Джо отложила блокнот на стол, испачканный капельками варенья, не заботясь о том, чтобы загрязнить его. Девушка резко спохватилась с места, а за несколько минут вернулась со своим ноутбуком.
С этого и началась наша работа. Нэнси объединила нас, и я по-доброму был рад её смерти, что было так неправильно и странно, но отрицать чего я не мог. Мы много говорили, и я чувствовал себя легко, хоть и пришлось лишний раз заглянуть в прошлое, что я крайне не любил делать, но вынужден был для связки истории. Писать что-то оказалось легче, когда делаешь это с другим человеком, к тому же тем, что может превратить это занятие в забаву, невзирая на всю серьезность собственных намерений.
Мы сидели до самого вечера, перебравшись обратно в комнату Джо, которую я смог более досконально изучить. Мне нравилось находиться в пузыре её личного пространства, где оказалось место и для меня. Невольно пропускал один за другим звонки Дженны, после отосланного неубедительного сообщения о том, что был занят. Совсем не наблюдал за временем. И совершенно не хотел возвращаться домой.
Нам удалось написать немного — одну с половиной главы. Может, если бы мы меньше спорили, смеялись, отвлекались, работа пошла бы гораздо быстрее. Но так даже было лучше, ведь чем медленнее мы писали, тем больше времени проводили вместе, а следовательно тем больше Джо нуждалась во мне, хотя я почти был уверен, что с написанием этой истории она могла справиться и без меня, учитывая то, что я соврал ей о своем присутствии в жизни Нэнси, что сама была неотъемлемой частью моей жизни, каковой теперь была Джо.
— Варенье очень вкусное, но я хотела бы, чтобы у тебя было меньше причин для того, чтобы приносить его в качестве извинений, — сказала Джо, когда мы медленно брели к перекрестку, где должны были разойтись. Я успел забыть совершенно о причине своего визита и уж точно напрочь забыл о волнении, что преследовало меня всё это время.
— Могу приносить его без всяких причин.
— Что же тогда останется тебе? — засмеявшись, ответила девушка. Звонкий смех рассекал вечернюю тишину. Кроме незатейливого пения сверчков, было слышно где-то издали пьяные прогулки компании Рика, с ним во главе, что в это время только просыпались, чтобы выходить на охоту. Дети же разбрелись по домам, где после ужина мирно смотрели телевизор, разрушая клетки своих маленьких мозгов. Со временем они станут либо такими, как я, либо такими придурками, как Рик.
Я хотел ответить Джо — «Ты», но это было слишком сладко, банально и неуместно. Слишком романтично и нелепо, что могло разрушить шаткий мост доверия, что я едва смог восстановить между нами. Приятный теплый вечер толкал на совершение подобных глупостей, но я сопротивлялся ему, как мог. Я не любил Дженну, мне нравилась Джо, и всё же проявлять к ней какие-либо признаки внимания было бы неправильно. К тому же я страшился всего, что было связано с ней, будто её малейшее сопротивление моим кратковременным чувствам могло меня убить. И всё же я был недостаточно смелым, чтобы пытать удачу с Джо, хоть и время для этого было неподходящее, и сам я не был к тому готов.
— Я не должен был уходить… — вместо этого ответил я, пытаясь оправдать себя, что до этого делал только в уме, потому что до этого мы даже близко не были к обсуждению того, чего я боялся мы всё же начнем обсуждать.
— Ты ведь не просто так ушел. Наверное, опять нужно было спасать кого-то… Иначе, уверена, зашел хотя бы попрощаться, — она давала мне надежду, оправдывая в собственных глазах. — Не так ли?
— Да, появились срочные дела, — я почесал затылок, наблюдая из-под лба за девушкой. Она улыбалась. — Это всё теперь не важно. Сегодня мы неплохо поработали. Не знаю, правда, когда получиться в следующий раз… Может, завтра? — ненавязчиво предложил.
— Фредерик! — Джо громко вскрикнула, схватив меня за руку, заставила оступиться. Обернувшись, я заметил, как нам на встречу летел всё тот же автомобиль, что едва не сбил нас с ног у дома Нэнси. Теперь, когда Джо сумела заметить его немного издали, под светом работающих фонарей, я смог, как следует рассмотреть его.
Вишневый кадилак с молниеобразной трещиной на лобовом стекле. Я успел посмотреть на номера, не заметив при этом водителя, что в который раз не включил чёртовы фары, нарушая любые правила. Он свернул на перекрестке, покидая нашу улицу, но я застыл на месте, глядя ему вслед, потому что до меня дошло, что эту машину мне уже приходилось видеть. И принадлежала она человеку, о существовании которого я хотел забыть больше всего на свете — убийце Нэнси.
