Остановился у невысоких ворот милого дома, что принадлежал семье Дойл. Приходилось здесь бывать и раньше, когда Элла просила передать Хейли ту или другую вещь или же напротив забрать, будто мне было по дороге, хоть я никогда сюда целенаправленно не направлялся. Я был здесь столько раз и всё это время не знал даже о существовании Джо, что по-прежнему казалось невероятным.
Дом Дойлов напоминал наш, хотя внешне казался немного больше. Зимой они украшали деревья гирляндами, теперь же их кроны ломились от листьев, что громко шелестели, дразня птиц, что дивно пели, пока ещё было время. Покрашенный в голубой почтовый ящик, изрисованный милыми сердцами свидетельствовал о том, что в большинстве здесь числились женщины. Выстриженная трава на поляне напоминала, что и мне пора было наконец-то выполнить просьбу матери. Садовые гномы весело улыбались, хотя скоро должны были уступить место резанным тыквам, затем оленям со светящимися носами, а потом снова приступить к работе. Всё здесь казалось милым. И мне было невдомек, было ли так всегда или после того, как я познакомился с Джо?
Я немного волновался. Чувство вины продолжало преследовать меня. Я не смог сдержать чёртового обещание, когда не прошло и двадцати четырех часов после того, как дал его. Я оставил Джо там одну. Однажды я уже оставил Нэнси. Я не мог повторить ошибку дважды, даже если вероятность её повторения сводилась до невозможности.
Постучал в двери с большей тревогой, чем делал это ранее. Больше всего боялся, что Джо упрекнет, обвинит, а затем захлопнет двери перед самым носом. Хоть сообщения её казались вполне безобидными, но я всё-равно не знал, чего стоило от неё ожидать. И вот больше всего я не ожидал, что двери откроет миссис Дойл.
— О, ты должно быть Фредерик, — женщина мило улыбалась, хоть голубые, как и у Джо, глаза выдавали усталость. — Джозефина предупредила о том, что ты придешь, — она пропустила меня внутрь, хоть я сам не успел сказать ей и слова.
Она не рассказала родителям о том, что я ушел. У них не получилось забрать её из больницы, и я мог бы остаться. Мы могли бы провести замечательный вечер вместе, но всё испортила Дженна. И теперь лишь монотонный голос Тильды внутри головы напоминал — «я сделала то, что должен был сделать ты». И всё же мне стало намного спокойней от того, что ко мне в этом доме относилось более любезно, чем я на то рассчитывал.
— Простите, а где мне найти Джозефину? — я продолжал стоять на месте, как дурак, когда миссис Дойл прошла в другую комнату.
— Просто иди на звук, милый, — в её голосе проскочил тихий смешок. Я почувствовал себя одураченным, но уже через миг понял, о чем шла речь. Справа от меня находился небольшой коридор, продолжающийся в две комнаты, в одной из которых играла громкая музыка. И мне не доставило большого труда, чтобы понять, в которой из них.
Дверь в комнату Джо была приоткрыта, а потому я лишь тихо её приотворил, появившись на пороге, чтобы лицезреть весьма забавную картину. Девушка танцевала с закрытыми глазами так неуклюже неумело, что я даже улыбнулся, не смея нарушать её идиллию лишним шумом. Она была в этот момент такой живой, чудной и красивой, что я не мог отвести глаз.
Песня на пластинке изменилась и, видимо, она не нравилась Джо так сильно, как предыдущая, поэтому она подошла к проигрывателю, но едва заметила меня, так схватилась за сердце, застыв на месте от испуга. И всё же глядя на её пугливое выражение лица я не выдержал и всё же засмеялся вслух.
— Дурак, — она подошла ко мне и ударила здоровой рукой. — Тебе стоит перестать, если ты пришел за извинением, — Джо впустила меня внутрь, заперев двери.
Я тут же стал рассматривать комнату, ощущая её в каждом миллиметре свободного пространства. Персикового цвета стены были усеяны коллажами детских и подростковых фото девушки, выставляя всю её жизнь на показ. Фото с родителями и сестрой, Тильдой и Найджелом, с чёртовыми Микки и Минни Маус из Диснейленда. Три книжных полки в виде облаков не пропорционально занимали место на стене. У небольшого рабочего стола стояла картонная коробка с виниловыми пластинками, а рядом на табуретке стоял проигрыватель. Ещё одну стену занимала длинная полка в три ряда со стеклянными шарами, внутри которых была совершенно другая жизнь, а под ней громоздкой комод. Её комната казалась слишком захламленной, но в то же время был здесь некоторый порядок, заметный лишь внимательному взгляду.
— Почему так много? — я взял один из стеклянных шаров и потряс его, вызвав снегопад внутри.
— Коллекционирую, — девушка села на подоконник, откуда наблюдала за мной.
— Зачем?
