Казалось, что я бы не справился. Представить Эллу на её же месте было проще, потому что она была другой — умела находить общий язык с другими людьми, без проблем заводила новые знакомства, привлекала других. Мне бы хоть каплю её харизмы и обаяния, и жизнь, может, сложилась бы иначе. И, невзирая на то, что творцом своей жизни есть и всегда буду я сам, иначе творить её не могу. Такова моя природа, изменить которую я бы и мог попытаться, но не хотел, ведь менять себя казалось слишком уж безобразным делом. Разве не должны ли родные люди выбирать меня из-за уникальности, а не из того, как я притворно пытался соответствовать их представлениям о себе. Элла была самой собой, даже когда была любезной и обходительной с другими, как и Джо. Мне было не по себе врать людям лишь за тем, чтобы нравиться им. Я был отвратительно озлобленным, но всё же собой. Так почему это было проблемой?
— Я по-прежнему рядом. Помни об этом, — прошептала на ухо сестра, когда мы обнимались на прощание. Она прижимала меня к себе так крепко, будто от этого зависело всё. Я понимал, о чем она говорила, но всё же хотелось думать, что я мог обращаться к ней и по всяким пустякам, в то редкое время, когда мог осмелиться это сделать. Возвращаться к разговорам о Нэнси, последний из которых позволил Элле усомниться в моей адекватности и психическом уравновешивании, я не хотел, хотя тот автомобиль не шел из головы. Оказываясь на улице, я теперь то и дело, что оглядывался по сторонам, опасаясь любых посторонних звуков, что окружали меня и раньше.
Кивнул сестре в ответ. Заметил, как её глаза слезились, когда мы отстранились друг от друга. Как и предполагал, бросать всё это для Эллы оказалось сложнее. Позже я думал о том, как уезжая в колледж или университет пришлось бы расстаться с Джо. Наверное, ни о ком другом я бы так сильно не скучал, как по ней. Знать бы только скучала бы она по мне…
— И тебе, наверное, плевать, но я в команде Джо-зефины, — девушка подмигнула, когда я в ответ лишь закатил глаза, улыбнувшись.
Родители уехали с Эллой. Я мог поехать с ними, но перспектива остаться на два дня дома одному была слишком заманчивой. По большей мере сестра нуждалась в матери, чтобы обустроиться и свыкнуться с новым местом, а отец нужен был лишь, чтобы переносить коробки с вещами из машины в комнату. Много чего не поместилось, а потому мама решила скупиться по большей мере на месте. «Должны же в Кэмбридже быть гипер-маркеты» — возразила она отцу, когда тот не успел даже в чем-либо её упрекнуть. Кроме того они решили переночевать там же, чтобы немного прогуляться и узнать город. Когда мама спросила, был ли я против этого, мне хотелось лишь рассмеяться в ответ.
Блаженное уединение длилось не больше трех часов, пока не позвонила Дженна. Будучи сонным, я даже не удосужился взглянуть на имя абонента, а потому пожалел о принятом звонке слишком поздно. Девушка должна была вернуться через три дня. По её словам она ждала этого с нетерпением. Я же мечтал, чтобы эти дни длились бесконечность.
Дженна говорила о чем-то, но я не слушал её, как обычно. Не мог этого делать, потому что её голос действовал на меня иначе. Он не привлекал внимания, оставаясь в памяти, а напротив служил фоновым шумом, как радио. Я мог слушать её и одновременно делать миллион дел, не отвлекаясь от них ни на секунду. Речь Дженны была монотонной и скучной. Я не любил разговоров ни о чем, в которых она была настоящим профессионалом, а она, кажется, не возражала моему неумению слушать.
Подошел к окну. На небе, кажется, собрались тучи, а, значит, к вечеру стоило ожидать дождя. Мама оставила достаточно еды, но я хотел купить много чего вредного для многочасового просмотра очередного сериала с предсказуемым концом или серии фильмов. Не был уверен, чем хотел заняться, но знал точно, что хотел провести день в одиночестве. И для этого следующие звонки нужно было тщательно отбирать, чтобы кто ещё не побеспокоил.
Напротив нашей гостиной располагалась гостиная семьи Майер. Я не любил наблюдать за жизнью других из окон, врываясь заинтересованным взглядом к ним домой, будучи там непрошенным гостем, но когда заметил там Лив, стал наблюдать за ней, коротая время, пока Дженна не собиралась умолкать.
Когда она присела на диван, я заметил, что в комнате женщина была не одна. С ней был мужчина. Не Джонни, его бы я узнал сразу, а кто-то другой. Кажется, более высокий, подкачанный и смазливый или, иными словами, полная противоположность её мужу. Это мог быть ещё один из соседей, которых я плохо знал, коллега по работе, а может и брат. Я не стал рассматривать его, задаваясь этим вопросом, потому что это напоминало не больше, чем дружескую беседу за разными краями стола, что не могла привлечь внимания.
