Я знал о том, что тело Нэнси нашла какая-то девочка. Знал о том, что она училась со мной в одной школе и даже не исключено, что в одном классе. Знал даже подробности того, где и во сколько она нашла мертвую Нэнси. Она каталась на роликах, вечером, выгуливая собаку. Я подумал о том, что её родители были слишком беспечными, чтобы отпускать девочку одну, не считая пса достаточно надежной охраной. Я ведь и сам везде был исключительно с Нэнси, а стоило мне ненадолго уехать, как случилось, наверное, самое страшное из списка того, что может предположить любой человек, оставляя другого. Когда я уезжал, то даже не подозревал, что подобное могло случиться. Это казалось невозможным, совсем как теперь недомолвка Джо.
Так вот, катаясь на роликах, как это делала она и подростком, Джо заметила на обочине разбросанные девичьи сандалии, такого же размера, что и у неё. Пес громко залаял, сотрясая сонную улицу, что медленно уплывала в лиловый закат, прощаясь с очередным жарким днем. Пес побежал в кусты, откуда с новой силой начал лаять, не возвращаясь по зову девочки, которой поведение любимца казалось странным. Ей пришлось пойти следом за собакой, и тогда она обнаружила другую девочку. На ней была разорвана одежда, позже полиция обнаружит на нижнем белье кровь. Первое же, что увидела девочка, это разбитая голова, повернутая набок. Глаза закатились, на голове были вырваны клочки волос. Я видел фотографии с места преступления, но не знал, каково это было обнаружить подобное в действительности.
У меня не возникало отчаянного желания найти эту девочку. Нэнси была единственным связывающим нас звеном, и мой психотерапевт советовал матери содействовать тому, чтобы мы сдружились, но я не хотел делать этого. По правде говоря, я ненавидел эту девочку, будто она была причастна к убийству Нэнси. Я злился на неё и не хотел знать.
В школе она не выдавала себя, не привлекала лишнего внимания, хотя так, может, и было до того, как спустя месяц я вернулся на занятия. Тогда все расспрашивали меня о Нэнси, будто я был с ней в тот момент. Сперва я всех пугал резкими порывами агрессии и депрессии, что выражались по-разному. Меня опасались, но в то же время жалели, а потому следующим в моей жизни был этап, когда дети стали предлагать дружбу, рожденную исключительно из ненавистной мне жалости их родителей, которые заставляли их это делать, что никогда не длилось долго. В конце концов, из-за своего скверного характера я остался один. Никто не мог терпеть меня дольше двух недель, пока незаметно не пересаживались за другой столик в столовой, оставляя меня одного.
И всё же Джо не вышла со мной на контакт тогда. Она могла погрузиться в себя из-за случившегося, ведь подобные воспоминания оставляют травму ранимой душе. Я был упрямым, чтобы находить её, знать и принимать с осознанием того, что она нашла Нэнси тогда, а не я. Она же не сделала этого по неизвестным причинам.
Я должен был поговорить с Джо. И я не хотел выжидать удобного момента, чтобы написать, позвонить или прийти. Через полчаса я уже стоял на пороге дома девушки, злой и одураченный. Ждал объяснений, хоть и знал, что не заслуживал их. Хотел кричать и бить кулаками по стенам, а больше всего того, чтобы Джо могла всё объяснить, чтобы я понял. Это было ещё то безумство.
Меня встретила Хейли. Мы не видались так давно, что я успел позабыть о том, какой отвратительной личностью она была. Девушка сложила руки на груди, смерив меня презрительным взглядом, будто это я к ней пришел. Мне хотелось развернуться и уйти, оставив девушку озадаченной, но я терпеливо ждал, когда она прекратит этот цирк.
Я спросил о Джо, Хейли усмехнулась. Сжав ладони в кулаки, мысленно стал считать до десяти. Выдержав драматичную паузу, Хейли сразила меня наповал новостью, что Джо в это время гуляла где-то в окрестностях Хантигнтона вместе с Вуди Кёртисом.
Элла уехала. Почему-то до самой последней минуты её отъезда я не осознавал, что оставался в доме один на один с родителями. Она всего-то переезжала в другой город, оставаясь при этом на связи, но мне стало грустно прощаться с сестрой, чего от себя не ожидал. Отчасти я завидовал ей, ведь и сам был не прочь убраться куда подальше, но, наверное, это всё-таки волнующе покидать привычную жизнь для того, чтобы начать новую. Я пытался представить, как бы сам справился с этим, что оказалось сложнее, чем мог полагать. Нужно свыкаться с соседями по комнате, иметь дело с людьми, собравшимися вместе из сотни других школ, разбросанных по всей стране, изучать людей заново, с которыми предстоит провести время, что так же, в конце концов, придет к завершению.
