Когда меня начало подташнивать от мороженого, зазвонил телефон, и на экране появилось наше совместное фото с Анной, где мы обнимались щека к щеке на ее свадьбе. Я закинула ноги на журнальный столик.
— Слава богу. Хоть отвлечешь меня, а то я уже почти прикончила целую пинту «Бен-энд-Джерри».
— М-м... с орешками?
— Нет. — Я погладила себя по надувшемуся животу. — С вишней.
— Все не доедай, а то после нашего разговора оно тебе точно потребуется.
Мое сердце учащенно забилось. Мы с Анной уже созванивались пару дней назад — после того, как я забронировала билеты на самолет. Она обмолвилась, что они не видели Хантера с тех пор, как он вернулся, но вчера он хотел заглянуть к ним на ужин. Очевидно, об этом она и собиралась мне рассказать.
— Что? Если Хантер кого-то к вам приводил, то мне не особенно хочется слушать об этом.
— Он приходил один.
На меня снизошло облегчение.
— Он пригласил кого-то на крестины?
— Нет. Я вообще не про это.
Меня охватила паника.
— Тогда в чем дело?
— Вчера он напился. Прямо вдрызг. Пришел в ужасное состояние и стал рассказывать о смерти своего брата. Ты знала, что его брат покончил с собой? Я вот до вчерашнего вечера нет.
Прежде чем тяжесть ее слов настигла меня, где-то на заднем фоне я услышала плач.
— Блин. Каролина проснулась. Прости. Думала, она поспит подольше. Давай я перезвоню через пару минут? Возьму ее на руки, успокою, а после продолжим.
— О господи. Только скорее. Не заставляй меня ждать слишком долго.
— Хорошо!
***
Я поменяла мороженое на бокал вина, осушила его и, когда зазвонил телефон, уже наливала второй.
— Боже, прошло не пара минут, а целых десять.
— Извини, малышка раскапризничалась.
— А сейчас можешь говорить?
— Да. Я кормлю ее грудью, поэтому мне придется разговаривать тихо. Либо так, либо я перезвоню, когда докормлю.
— Говори.
— Даже не знаю, с чего и начать.
— С начала. Расскажи мне все.
— Ладно-ладно... Вчерашний вечер изначально был странным. Обычно Хантер выпивает одну-две банки пива. Но вчера он попросил виски с колой. Если честно, судя по его виду, одну бутылку виски он прикончил еще до прихода к нам. Знаешь, у него всегда немного взъерошенная прическа — естественный беспорядок, который ему так идет, — но вчера он выглядел откровенно фигово. Круги под глазами, отросшая щетина, помятая одежда, словно он спал прямо в ней. Когда Хантер сказал, что ему надо выпить, между ним и Дереком словно произошел безмолвный диалог, после чего мой муж понимающе кивнул, как будто такое бывало и раньше.
Я очень хотела, чтобы он переживал из-за нашего расставания, но услышанное не принесло удовлетворения. Вместо этого я почувствовала себя так, будто меня ударили кулаком в живот.
— Я не знала, что его брат покончил с собой, — произнесла я. — Хантер говорил, что он болел. Но я не понимаю, почему это всплыло сейчас. Он же умер достаточно давно, разве нет? Может, вчера была годовщина его смерти?
— Не знаю. Давай я продолжу и, быть может, ты что-то поймешь.
— Хорошо...
— Первый стакан он выпил практически залпом. Я видела, что налил ему Дерек — много виски и совсем чуть-чуть колы, — но Хантер и не поморщился. После второго круга он пробурчал что-то о повышении на работе.
— Пробурчал о повышении?
— Угу. А когда я поздравила его, ответил, что главное в жизни — не хорошие новости, а тот человек, которому ты позвонишь рассказать о них первым.
Я тяжело вздохнула в трубку.
— Он расстроился из-за того, что не может позвонить брату?
— Нет. Он имел в виду тебя, Нат.
— Не понимаю. Ты же сказала, что он напился из-за тоски по брату.
— Да. И это больше всего сбивает с толку. Сначала он говорит, что скучает по тебе, а потом вспоминает брата. Как будто ты и его брат как-то связаны у него в голове.
Мое внимание зациклилось на ее предыдущих словах.
— Хантер сказал, что скучает по мне?
— Он сказал, что ему плевать на повышение, если он не может поделиться этой новостью с тобой.
Мое сердце затрепетало.
— Не понимаю. И никогда не понимала. Если он хотел делиться со мной, то зачем было бросать меня?
— Я задала ему тот же вопрос.
— И что он ответил?
— Что сделал это ради твоего же блага.
— Как это понимать?
— У меня не получилось разговорить его. До конца вечера он только и делал, что подливал себе и бормотал всякие непонятные вещи.
— Какие?