– Ты заметил, что на автобане тут почти нет машин? В смысле – брошенных. – Джонни проявил наблюдательность.
– Да, заметил. Только не знаю, как это объяснить. И хорошо это, или плохо, тоже непонятно. Скорее плохо. Я вообще всё нестандартное сейчас склонен приписывать к плохим новостям.
– Может тут просто людей побольше спаслось? Или поменьше заразилось?
– Не знаю. Всё может быть, но нам бы сейчас самим спастись неплохо было бы.
Машин действительно на бане немного, сейчас обратил на это внимание. Да, в “горячий” сезон на озеро Комо наверняка стремилась куча людей, но только не в начале весны. Я бы однако, в нормальное время не поехал даже на Комо, а остался бы прямо тут, где-то вот в таком крохотном городке, с очаровательными в своей провинциальности отельчиками, местными ресторанами, а главное – красотами гор вокруг. Горы возвышались, зеленели своими склонами и сверкали снежными вершинами, и им было абсолютно все равно, что там у нас, людей, происходит. Именно по склонам этих гор так невероятно приятно ходить с рюкзаком за спиной, останавливаясь на привалы, и просто для того, чтобы полюбоваться видами.
От романтических мыслей меня отвлек дорожный знак, который нас как положено, заранее предупредил, что до съезда на Кур осталось три километра. Джонни кивнул, подтверждая что всё видел и понял, а я собрался. Глянул в заднее зеркальце – пока никого на дороге, пока никто за нами не увязался. Еще бы несколько минут никого не видеть, а потом пусть катаются уже. Так, вот и съезд, смещаемся вправо, ещё раз внимательно в заднее зеркало – нет, всё ещё чисто. Спускаемся вниз, под автобан, и въезжаем в город. Его нам тоже придется проехать насквозь, объездных дорог тут нет. Сам Кур прилеплен к горе, примерно как Блуденц, и именно на эту гору нам надо будет забраться, чтоб доехать до Маликса.
Город внешне был очень похожим на Фельдкирх, и по архитектуре, и по ширине улиц, ровно до тех пор пока мы не въехали в более старую застройку, где сразу стало узко, здания подступили стеной к улице. Что бросилось в глаза – город был явно разгромлен так же, как и большинство городов, но на центральной дороге я не увидел ни одного тела. Стояли брошенные машины, некоторые были даже запачканы кровью, а вот тел – небыло. Неприятный холодок прошелся по мне, сами по себе трупы не растворяются в воздухе, доказательство чему мы видели неоднократно. Да и брошенные машины уж очень красиво раздвинуты, середина дороги пустая, проехать можно спокойно. Кто и для чего расчищал тут путь, интересно. Ладно, нам деваться некуда, едем дальше.
Объезжаем по дуге исторический центр, насторожены и встревожены. Старый город с одной стороны буквально упирается своими разноцветными домиками в скалы, тут на каждом шагу можно было бы делать уникальные кадры для открыток. Мы так никого и не встречаем по пути до самого знака об окончании города, с которого и начинается суровый серпантин в гору. Тут быстрее тридцати километров в час особо не разгонишься, прямых участков нет практически. Зато вон, впереди и высоко от нас на одном из поворотов – ресторанчик. Небольшая парковка около него, скорее даже расчищенная поляна, посыпанная гравием, на ней до сих пор стоит парочка машин. Что интересно, все окна ресторанчика плотно закрыты ставнями. Смотрим на него как загипнотизированные, проезжая две петли ниже, и только почти подъехав вплотную замечаем старика, сидящего на скамеечке у самого входа в здание. Рядом со стариком на скамейке мирно лежит ружье, которое он не спешит хватать в руки, хотя он-то явно видел и слышал нас ещё несколько минут назад. Эта картинка очень необычна, но отчего-то не агрессивна, да и мой внутренний голос молчит. Потому я даю Джонни сигнал остановиться, и он заезжает двумя колесами на стоянку, так, чтобы можно было бы уехать в любую секунду.
Старик глядит на нас с какой-то мимолетной улыбкой на лице, то ли благожелательной, то ли саркастической, не разберешь. На вид ему лет семьдесят точно, высохшее лицо, аккуратная тирольская шляпа с пером на голове, простая рубашка, заправленная в простые коричневые штаны. Классический образ сельского обывателя этих мест, разительно контрастирующий с военными ботинками на его ногах. Моё окно и так открыто, даже громко говорить ненужно, хотя мотор урчит, готовый сорвать нас с места в случае тревоги.
– Добрый день. Мы с напарником едем на юг, – решил не уточнять населенных пунктов я, – а по дороге нас обстреляли какие-то бандиты. Мы не местные, дорог не знаем, просто хотим где-то спрятаться.
Дырка в лобовом стекле и отстреленное боковое зеркало как раз с моей стороны молча засвидетельствовали, что я говорю правду.
– Мы и подумали съехать с автобана, и проехать тут. Как у вас тут дела в плане безопасности? Спокойно?
– Добрый день. – Старик не спешил отвечать, глядя мне в глаза. Правда, сейчас мне его улыбка казалась скорее приветливой, чем саркастической.. – Бандитов много сейчас, это верно. Порой правда и честные люди как бандиты. – он неожиданно подмигнул мне, словно обрадовавшись своему философскому обороту речи.
