Мы с Джонни вернулись к машине, забрав оттуда наши рюкзаки и автоматы, предварительно убедившись, что оружие на предохранителях. На это фрау Лиснер коротко заметила нам, что “у нас не воруют, можете все спокойно оставить в машине”, но нам было спокойнее именно так, да и никто особо не возражал. Нас проводили по школьному коридору, неожиданно очень чистому и аккуратному, с огромными окнами в одну стену и дверьми в кабинеты на другой стороне. Мне этот коридор сразу напомнил школу во время летних каникул – пустая и одновременно всегда готовая принять толпы детей. В конце коридора была столовая, в которой сейчас кушало несколько человек, их обслуживала одна женщина в одежде повара. Эта женщина по просьба фрау Лиснер ловко положила нам каждому в тарелку большую порцию дымящейся каши, куда добавила немного мясных консервов, и налила по кружке отличного черного чая. Нас никто не теребил и не расспрашивал, пока мы с Джонни уплетали этот очень кстати подвернувшийся обед. После столовой мы прошли с нашей провожатой на верхний этаж, в настоящий кабинет директора, где нас усадили в кресла для гостей, а сама фрау Лиснер уселась за большой стол светлого дерева, на место директора. Говорить начала она.
– Давайте начну я, а там посмотрим, к чему мы придем. Меня зовут Габи Лиснер, и я на самом деле являюсь директором этой школы. Да, школы как таковой, с её изначальной функцией, уже нет, но само слово мы используем до сих пор, как символ, если вам угодно. Тут, в школе, держатся вместе выжившие из Маликса и городов вокруг. Когда все началось, то занятия закончились, детей в школе уже небыло, но я и несколько учителей оставались тут доделать свою работу. Не знаю, как так случилось, или это Бог, или просто совпадение, но никто из нас не заразился, и мы быстро сообразили, что происходит серьезная беда. Выходов из школы всего три, плюс подвал, потому мы быстро перекрыли все, вели себя тихо, и у каждой двери дежурил учитель. Если мы видели выжившего, искавшего убежища, то звали его сюда, и снова запирали дверь. В столовой были незначительные запасы еды, а так же напитков, таким образом мы сумели продержаться самые первые пару дней. Когда на улицах стало совсем тихо, то мы стали выезжать за пределы школы, группами, мы искали других уцелевших, своих родственников. Многих нашли, но немногих нашли живыми. Это были очень суровые дни. Одну группу погубили зараженные, другую на следующий день расстреляли бандиты. Но людей становилось у нас всё равно постоянно больше и больше, появилось оружие, и желание выжить самим и помочь выжить другим. Мы начали с Маликса, и очистили его от зараженных. Нет, порой к нам заходят они с других мест, но мало, и мы их быстро ликвидируем.
– Ликвидируем? – это Джонни спросил, не я.
– Да, ликвидируем. Мы их, или они нас, тут вариантов нет. Процесс заражения увы необратим на нынешний момент, насколько я знаю. Так вот, таким образом мы выжили, укрепились. Спускались несколько раз в Кур, там магазины с едой и одеждой остались почти нетронутые. Так вот и выжили, до этого момента, и твердо собираемся выживать дальше.
– Мы проезжали через Кур. Вы там все прибрали? Я имею ввиду тела…
– Да, это сделали мы. Мы похоронили всех, и зараженных, и их жертв. Эпидемии из-за заражения воды или воздуха нам тут точно ненужно. Правда, весь город мы очистить не смогли физически, только расчистили главные улицы и нужные нам объекты.
– А бандиты?
– Несколько раз у нас были стычки с бандитами. Но знаете, нас уже много, оружие у нас есть, и есть мужчины и женщины, которые готовы и умеют им пользоваться. Есть так же и опыт, к сожалению. Скажу так – после тех стычек оружия у нас стало немного больше.
– Получается, что герр Якоб – это ваш как бы аванпост?
– Да. Он живет там, в ресторанчике, с ним его сыновья. Они наотрез отказались покидать свой дом и присоединиться к нам, но нам они сильно помогают.
– И он не боится там жить?
– Он говорит, что ничего уже не боится в этой жизни. – фрау Лиснер усмехнулась, но усмешка вышла горькой. – А сыновья его – как его тень. У него было три сына, все они пережили самое страшное начало, несмотря на то, что их мать заразилась. Три дня назад в Куре среднего сына застрелили какие-то люди: то ли бандиты, то ли просто напуганные выжившие. Но Якоб не сдался и не сломался, и остался на своем посту.
– Вы сказали, что раз он нас отправил к вам, то нам можно доверять. – припомнил я так удивившую меня фразу. – Мне это кажется странным. Но я полагаю, что вы это сказали не просто так. Поясните?
– То, что вызывает заражение у одних, совсем не задевает других. Вот мы с вами, например, не заражены. А некоторых задевает, но странным образом. – фрау Лиснер смотрела мне прямо в глаза, и говорила вполне серьезно. – У Якоба открылся и развился дар – он видит суть людей, их скрытые мотивы, что ли. Он сам не может это толком объяснить, но почти сразу, немного только поговорив с человеком, он может как минимум сказать, опасен он для нас, или наоборот. А порой и более подробную информацию.
– То есть он нас “пропустил”? А вам передал…
