– Насколько я знаю, насколько нам рассказывали знающие люди, сейчас не отвечает на сигналы ни один спутник. Так что со связью туго. Военные и то же самое правительство используют передвижные радиостанции, но и они не всесильны. У нас постоянной связи с Портофино нет, но с определенной регулярностью мы туда отправляем курьера. Опережая ваш вопрос отвечу, что курьер выехал сегодня утром, и вернется только послезавтра. Вы разумеется можете остаться у нас до его возвращения, мы вас приютим и накормим.
– Спасибо. Действительно спасибо. Мы останемся у вас, раз можно, но завтра рано утром мы уедем в Портофино. Если сможете помочь едой и направлением, подсказками про дорогу, то мы будем вам очень признательны. И чтобы не быть невежливыми, я вам готов подарить два охотничьих ружья. Мы забрали их у бандитов, но сами стрелять из такого оружия толком не умеем. Патронов правда немного, но все же лучше, чем ничего. Я думаю, что вам это будет нужнее.
– Да, оружия много не бывает, в этом вы правы. Раз отдаете – мы примем с благодарностью. Конечно, мы вам дадим еды с собой, а про дорогу вам лучше всего расскажет Бенни, он был раз в Портофино. Он один из тех, кто отвечает за безопасность у нас. Сейчас вас проводят в класс, там есть несколько незанятых кроватей, там вы можете спокойно спать. А я скажу Бенни, чтобы он вечером зашел к вам.
Фрау Лиснер встала из-за стола, мы тоже поднялись, и попрощались. Почти тут же в комнату зашла молодая девушка, представившаяся Катариной, и вызвалась проводить нас в нашу “спальню”. Мы проследовали за ней, по этому же этажу, но в другой конец здания. Зашли в обычный школьный класс, где столы были сдвинуты к стенам и окнам, а посередине стояло достаточно тесно шесть кроватей. Три из них были свободны, на остальных лежали вещи, так что мы с Джонни нашли, где расположиться. Девушка к нашему изумлению сказала, что на нижнем этаже работает душ, но воду попросила тратить очень экономно. Как оказалось, девушка знала и ответ на вопрос, откуда берется электричество: для насосов и небольшого обогревателя используют небольшой генератор, а вот где берут для него топливо Катарина уже не имела понятия. Да это для нас и не важно, и мы с Джонни почти бегом поскакали вниз по лестнице, захватив из своих рюкзаков по комплекту сменного белья, ещё со времен базы. Полотенца лежали на незанятых кроватях, прямо как в гостиницах, их тоже захватили с собой.
Душ воспринялся как восьмое чудо света. Чистая раздевалка, где мы стыдливо развесили свои не очень чистые вещи, и самое поразительное – горячая вода. Я мог бы стоять под душем часами, как мне кажется – я всегда любил душ, но мы обещали воду экономить, и потому не злоупотребляли. Тут же на полочке стояла бутылка жидкого мыла, и следующие десять минут мы провели чуть не мурлыкая от удовольствия, смывая с себя грязь и пот последних дней. Я опять отмочил свою импровизированную повязку, на этот раз ещё тщательнее, и снял ее. Небольшое зеркальце запотело, так что я просто мылся, позволяя воде смывать с раны то, что можно смыть. Рана болела и ныла, надо будет поинтересоваться насчет врача тут.
После душа Джонни пошел погулять по школе, я же отправился к фрау Лиснер, прижимая свою грязную майку самой чистой ее стороной к щеке: из раны после душа что-то начало подтекать, а школа была так чисто вылизана, что мне казалось кощунственным капать на пол своей кровью. К счастью, фрау Лиснер оказалась на месте, и к врачу отвела меня сразу. Доктор, мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородой, работал в столовой, но выслушав меня сразу вымыл руки, и проводил меня в свой кабинет неподалеку. Насколько я увидел, в кабинете он и жил, и принимал пациентов.
Доктор включил маленький но сильный фонарик, который был прикручен проволокой к настольной регулируемой по высоте лампе, и взялся без всякой жалости давить и щупать мою щеку. На мои шипения и дерганья он лишь сердито попросил меня не дергаться, потому что “всё запущено”. Я старался не дергаться по возможности, но боль была порой настолько сильная, что у меня получалось не очень. Насколько я понял, доктор что-то почистил, что-то заклеил маленькими хирургическими пластырями “зашивать уже поздно, останется теперь шрам!”. Потом обильно смазал рану чем-то пахнущим как пахнет любая мазь, вкусно и странно одновременно, и заклеил двумя длинными пластырями, аккуратно и сильно.
– Насколько я мог, я вашу рану почистил. Там прям кусочки камня были в ней! Нельзя же так. Вот вам таблетки, пейте дня три-четыре, по две в день, одну прямо сейчас. Вы когда уезжаете? Утром? Ну, тогда сами следите за собой, если не хотите слечь с заражением. А лучше, найдите завтра доктора там, куда вы едете, и пусть он вас перевяжет.
– Спасибо доктор.
– Воюйте на здоровье.
