Я попытался сесть, но ничего не получилось: силы куда-то пропали. Хотелось только одного – чего-нибудь холодного на голову. Но холодного не было – горячая деревенская дорога в комьях высохшей грязи, тёплая фляга да нагретая на солнце тележка. Я сплюнул кровь и, собрав оставшуюся энергию, всё-таки сел. Егора ещё было видно: он не торопясь шёл в сторону лагеря.
Мне вдруг стало смешно. Второе правило Олега хотелось бы нарушить совсем не так… А, к примеру, поцеловав Иру. Но как уж получилось. Потом стало ещё смешнее: я же запретил себе думать об Ире, а потом нарушил свой запрет, да ещё и подрался из-за неё. Ещё через минуту я решил, что этот лагерь – лучшее, что со мной было за всю жизнь. Конечно, я был не прав. Лучшим надо было считать Юлю и наши отношения. Но, наверное, Егор устроил мне настоящее сотрясение мозга. Потому что я был счастлив сейчас. Я сидел грязный, с кровью во рту, я не мог встать, но всё равно мне было хорошо. Интересно, а в городе я смогу видеть Иру? Или она не захочет этого? Вполне может не захотеть.
Потом я увидел, что кто-то бежит по дороге. Ещё не видно было кто, но я уже решил, что это Ира. И не ошибся. Правда, она как-то не совсем понятно бежала: то ли я видел всё нечётко, то ли она спотыкалась. Когда она подбежала, я понял причину: у неё порвался шлёпок. Она выругалась, стащила его с ноги и присела передо мной на корточки. И очень выразительно мне сказала:
– Во дура-а-а-ак!
Я показал на шлёпок:
– Порвался.
– Думаешь, я не вижу?
– А кроссовки малы, – сказал я.
– Малы.
– А давай, – предложил я, – когда в город приедем, я тебе кроссовки куплю? У меня есть деньги, я копил.
Ира хмыкнула:
– Парень девушке дарит кроссовки! Это неожиданно. Это только с пробитой головы можно придумать.
– Нет, я, конечно, могу тебе подарить шоколадку, игрушку и билет в кино, – сказал я, – это с девяносто процентов девушек работает. Но ты же не из этих девяноста процентов.
– Да, – она усмехнулась, – ты тоже явно не из девяноста процентов! – И протянула руку: – Дай я голову посмотрю.
Её руки осторожно пощупали мне затылок.
– Ну как? – спросил я.
– Лохматый, – сказала Ира. – Когда ты мне подаришь кроссовки, я тебе в ответ куплю расчёску.
Я рассеянно улыбнулся.
– Встанешь?
Хорошо меня Егор приложил. Поднялся я с трудом: голова оказалась неожиданно тяжёлой. Ира смотрела на меня с жалостью: наверное, выглядел я так же фигово, как и чувствовал себя. Надо же, оказывается, у меня есть мозги, а то в последние дни я уже начал в этом сомневаться.
– За водой? – уточнил я.
– Давай вернёмся, – возразила Ира. – Я не допру полную флягу и ещё тебя.
– Жарко просто. А так ничего.
Я поднял флягу и поставил её на тележку, чтобы показать, что у меня всё в порядке. Относительно, потому что мои действия Иру не убедили.
– Матвей, давай вернёмся, – повторила она.
Я молча потянул флягу в сторону деревни.
– Но учти, если ты свалишься в обморок, я с тобой нянчиться не буду, – предупредила Ира.
Я кивнул и медленно побрёл к колодцу. Ира догнала меня и схватила тележку за ручку с другой стороны. Тут я даже поблагодарил Егора, что всё так вышло. Мы с Ирой снова были вместе.
Конечно, скоро Матвей расклеился. Он такое чучело. Сначала изобразил крутого мужика, а потом сдулся. Лучше бы мы уже шли к лагерю. Матвей сел на лавочку возле магазина. Вид у него был, как говорят в кинобоевиках, – «пристрелите меня». Бледный, грязнючий, на подбородке кровь.
– Водички бы, – сказал Матвей.
– И надо было драться?
– Мы и не дрались особо…
– Сиди здесь, я флягу наберу и вернусь.
Он послушно кивнул, и я уже собралась идти, как заметила в начале деревни Олю.
– Я Егора видела, – сказала она, подойдя к нам. – Он в лагерь идти боится.
Дышала она тяжело, наверное, опять бежала. Ну ничего, бегать полезно.
– Правильно боится, – сказала я. – И сюда ему сейчас лучше тоже не идти.
– Матвей, ты себя нормально чувствуешь? – спросила Оля, заглядывая тому в глаза. То ли как будущий врач, то ли просто ей это нравилось.
– Нормально, – сказал Матвей.
Оля потрогала его лоб.
– Вроде горячий, – сообщила она.
– Оля, на улице жарко, – напомнила я. – Ты меня потрогай.
– Ты не падала на флягу, – наставительно сказала Оля.
На флягу я не падала, но и без фляги пару раз ударялась головой так, что искры из глаз. А на следующий день, кстати, уже скакала зайчиком. Ну, максимум помутит чуть-чуть. На зайчика Матвей пока не был похож, но вертикально уже передвигался. А это хороший знак.
Тем временем Оля, усевшись рядом с Матвеем, спросила:
– Что теперь делать? Олег Сергеевич нас убьёт.
– Не убьёт, – сказал Матвей. – Откуда он чего узнает?
– Ну да, – сказала Оля, – а так как будто не видно.
– А чего видно-то? – усмехнулся Матвей. – Ну видно, что врезали мы друг другу пару раз, и всё. Не думаю, что Егор будет выкладывать Олегу подробности. Сейчас наберём воду и пойдём. Олег что, сам никогда в жизни не дрался?
– Может, и не дрался, он мирный, – сказала Оля.
– Не важно, – сказала я. – Так и так нам ехать в город. Оля, помоги мне набрать воды.
