Матвей благоразумно не пошёл с нами. Мы с Олей взгромоздили флягу на тележку, докатили до колодца и начали наполнять.
– Ира, а вы в городе будете встречаться? – спросила Оля вдруг. – Ну с ним.
И она выразительно кивнула в сторону лавочки у магазина.
– Не знаю, – ответила я.
Потому что это только в Ксюхиных романчиках всё так просто: увидел, полюбил и давай встречаться. И главное, человек сам сразу понимал: вот она, любовь. А я вообще ничего не понимала. Понимала только, что Матвей – хороший. И что мне с ним рядом легко. И что я бы хотела, пожалуй, чтобы он меня обнял, как тогда, в погребе. Не с целью согреть и просушить, а просто потому, что я ему нравлюсь. Но всё же как-то это было не похоже на «как молнией». Когда «как молнией», наверное, ни в чём уже не сомневаешься.
– А мне показалось, что у вас какая-то искра, – сказала Оля.
Врезала бы я ей, умная тоже нашлась! Но, во-первых, она потом не встанет, во-вторых, не хотелось становиться такой же, как Егор, в-третьих, тогда пришлось бы тащить флягу одной. Поэтому я только кивнула. Пусть думает что хочет. Я набрала в ладони ледяной воды и умылась.
Матвей нам обрадовался.
– Люди идут в магазин, смотрят, как будто я бомж, – пояснил он.
– А то ты не бомж, – сказала я, – уделаешься вечно то глиной, то травой, то золой, то ржавчиной.
Матвей промолчал, только блаженно улыбнулся и потянулся к фляге – пить и умываться.
– Пойдёмте, – заволновалась Оля, – а то нас Олег Сергеевич потеряет.
Вот же, с этими мальчиковыми разборками я совсем забыла, что мы сегодня уезжаем. И что я больше всех хотела уехать. Подхватив тележку, мы втроём покатили её по колдобинам и кочкам местной дороги. Матвей то впрягался, и тогда Оля шла рядом. То сам шёл в стороне. Шлёпанцы свои я выбросила в канавку, всё равно их уже не починить, и ступала по дороге босыми ногами. Хоть это и было приятно, но к концу пути я уже успела пожалеть Алмаза с Кирюшей, которые за водой ходили чаще всех. Полная фляга за спиной – не подарок.
Егор обнаружился на краю лесопосадки из тополей и черноплодки. Сидел он к дороге спиной.
– Егор, – позвала его Оля.
Он обернулся и, увидев нас всех, неожиданно обрадовался. Ну да, кому охота человеку голову проломить. Вид у Егора был не праздничный, но вполне годный. Ну на челюсти ссадина, чуток нос разбит. К тому же теперь он был не чище Матвея. Но одежду можно и постирать. А раны заживут, куда денутся.
– Что, Ерёмин, струхнул? – усмехнулась я. – Иди сюда, все живы.
– А ты сказала – к тебе больше не подходить, – отозвался Егор издалека.
– Ты не ко мне – ты к тележке.
Егор подошёл, глядя исподлобья на Матвея:
– Скажешь Олегу?
– Зачем? Всё было честно, – ответил Матвей. – Теперь рад, кстати?
– Не знаю. – Егор пожал плечами.
– Пойдёмте уже, мальчики бойцовских пород! – скомандовала я. – Егор, бери флягу!
Остаток дороги катили Матвей с Егором. В самом деле, их послали за водой, а девочки вези.
Подойдя к остаткам лагерной ограды, Оля вдруг остановилась и сказала:
– Щавель!
Мы все посмотрели на неё с удивлением. Нашла когда про траву вспоминать.
– Щавель! – повторила она. – Мы его собрали, а суп не сварили.
– Возьми домой, свари, – сказала я.
– Мы для всех собирали.
– Мы сейчас едем домой, – объяснила я этой заторможенной. – Прямо сейчас.
Суп со щавелем, между прочим, был бы кстати. Егор сделал мне какое-то неправильное сотрясение. При правильном – тошнит и, конечно, никакой еды не хочется. У меня же болела голова, тошноты почти не было, зато голод был просто зверский. Наверное, организм потребовал своё за последние несколько дней.
У кухни нас встретила Ксения. Она прямо прыгала от нетерпения, словно держала в себе новость вселенского масштаба. Начала она не с новости.
– Вы чего так долго? – спросила она.
– Тележка сломалась, – соврал я.
Она присмотрелась ко мне и Егору и охнула:
– Вы подрались?! – и вид у неё стал такой, как будто на Землю обрушилась гигантская экологическая катастрофа.
– Подрались, – сказала за нас Ира. – Тебе-то чего? Всё равно сейчас домой.
– Вот именно, что не всё равно! – Ксюха набрала в лёгкие воздух. Я понял, что сейчас будет та самая новость, которую она держала в себе. – У Олега Сергеевича сегодня день рождения! Я ещё в городе подарок купила. Думала: мы его поздравим!
– И что? – спросила Ира.
– Ну а то, что он собрался нас увозить, я так расстроилась… И вам ничего не сказала. А потом подумала, с Алмазом договорилась – упросить его ещё на один вечер остаться! И Олег Сергеевич почти согласился.
– И тут такой сюрприз! – улыбнулся я.
Ксения вдруг покраснела, как будто жара на улице неожиданно усилилась градусов на двадцать. Потом подошла ко мне и съездила по лицу. Хорошо так съездила, у меня даже слёзы выступили.
– Чётко! – успел тупо хихикнуть Егор.
И тут Ксенино возмездие настигло и его.
– Де-би-лы! – уже со слезами выдала Ксения.
– Ну теперь вообще никто не дрался, всё на Ксюху свалим, – сказала Ира, предусмотрительно отскакивая.
– И ещё дебилка! Ну что теперь делать? Что?
– Ой, не могу! – смеялся, держась за живот, Егор.
