Простые смертные полностью

Кит поднял хвост. По полосатому хвостовому плавнику ручьями стекала вода. «У каждого кита уникальное строение и окраска хвостового плавника, – рассказывал наш гид, – именно по хвостам исследователи китов и отличают китов друг от друга. А сейчас мы увидим, как кит ныряет…» Хвостовой плавник вошел в воду, как нож в масло, и кит, этот гость из иного царства, исчез в морских глубинах. Пассажиры смотрели ему вслед так печально, словно их навсегда покинул дорогой друг. У меня же было такое ощущение, словно я из-за этого дерьмового, пусть и делового, звонка пропустил единственную возможность поближе познакомиться с настоящим представителем семейства китовых. Американская семья пустила по кругу коробку с печеньем, и от того, как искренне они старались непременно угостить каждого, я почувствовал укол здоровенного шприца, полного дистиллированной зависти. Ну почему я не пригласил Джуно и Анаис поехать со мной в Исландию? Пусть бы и у моих детей на всю жизнь остались воспоминания о том, как они с папой совершили это чудесное путешествие и видели кита. Моторы ожили, заворчали, и наше суденышко повернуло к причалам Хусавика. Сам город находился примерно в миле отсюда, прячась под нависающим утесом. Обычный портовый город – рыбоперерабатывающий завод, несколько ресторанов и гостиниц, церковь, похожая на свадебный торт, один большой универмаг, дома с остроконечными крышами, выкрашенные во все оттенки цветной карты морей, вышки W-Fi и все остальное, что необходимо здешним 2376 жителям, чтобы прожить год от начала и до конца. Я в последний раз посмотрел на север, в сторону Ледовитого океана, где между мускулистыми стенами залива в своих темных подводных небесах кружил сейчас наш кит.

Земную жизнь пройдя до половины, я очутился в сумрачном лесу. Эта развилка тропы, эти хрупкие березки, этот покрытый мхом валун, похожий на голову тролля… Впрочем, чтобы в Исландии очутиться в каком бы то ни было лесу, нужно очень постараться: там даже жидкие рощицы встречаются крайне редко. Зои в нашу доразводную эпоху никогда не позволяла мне пользоваться навигатором; она утверждала, что ехать, поглядывая в атлас, куда безопаснее, и у нее на коленях всегда лежал раскрытый дорожный атлас. Но от имевшейся у меня туристической карты помощи было мало: передо мной раскинулся подковообразный овраг шириной в милю, заросший хилым леском, а вокруг него – отвесные стометровые скалы; на дне оврага протекала речушка, нанизывая на себя цепочку маленьких озер… Как я вообще здесь оказался? Река что-то мне говорила, и деревья тоже что-то шептали, но язык был непонятный, хотя вроде бы и не совсем иностранный.

Минуты пролетали незаметно, а я, точно пребывая в трансе, упорно следил за движением муравьев по ветке дерева и думал, что Ричард Чизмен сидит сейчас в самолетном кресле между полицейским и сотрудником консульства где-то над Атлантикой. Я вдруг вспомнил, как злобно он скрипел в Картахене по поводу того, что организаторы фестиваля не обеспечили его билетом бизнес-класса. Теперь-то, после трех лет в «Penitenciaria Central», даже поездка на полицейском джипе из аэропорта Хитроу в Йоркшир будет казаться ему такой же приятной, как на «Роллс-Ройсе» «Silver Shadow».

Внезапный порыв ветра взметнул желтые листья…

…и один из них, дорогой читатель, залетел мне прямо в рот, застряв между языком и нёбом. Я вынул его. Посмотрел. Ну да, маленький березовый листок. Очень странно, черт возьми. Острые пальцы ветра тут же украли эту улику. Чуть поодаль за маленькой группой ив виднелась остроконечная скала… прямо-таки идеально подходившая, чтобы накинуть на нее чалку с небесного баркаса под облачными парусами, или для того, чтобы могла причалить плавучая база «Эпсилон Эридани». Или укрепить на ней факел, который будет светить, как солнечные лучи, сквозь завесу тумана… Хол явно почувствовал, что идея с «китайской» книгой – это полная чушь, и был совершенно прав. Одна шестидневная поездка в Шанхай и Пекин – и я решил, что могу соперничать с Ником Гриком, который столько знает об этой стране? Проклятье, и о чем только я думал, когда это сказал?! Лучше бы я придумал книгу о поездке в Исландию. Ее героем, скажем, мог бы стать человек, который хочет от чего-то убежать; и действие будет развиваться на фоне бесконечных воспоминаний о прошлом, пока не станет ясно, от чего именно он бежит. Я бы привел его в Асбирги; упомянул бы, что этот овраг появился, когда конь бога Одина топнул копытом, а заодно и о существовании государства Тайного Народа. Заставил бы своего героя смотреть на скалы до тех пор, пока он не почувствует, что это скалы на него смотрят. Пусть бы он глубоко вдохнул смолистый запах елей, пусть встретился бы с неким призраком из прошлого, и пусть какая-то птица заманивала бы его все глубже в неведомые края, и он все блуждал, блуждал бы по постепенно суживающимся кругам лабиринта… Эй, где же ты? Я здесь, на поросшем поганками пеньке.