Вотан не мог вернуться в свою племя, потому как покинувший его навсегда становился для варваров чужаком. Потому он стал одним из немногих, кто хотел остаться Сумеречным Стражем.
– Я всё равно собираюсь бродяжничать, – сказал он. – По крайней мере так в моей дороге будет какой-то смысл.
Рейвен не был так уверен в том, что ему теперь делать.
Он всё ещё был в бегах. Пускай отыскать одно единственного предателя-убийцу в раздираемой войной Алемаре было не так просто, он всё же не мог вернуться домой, в Тарагу.
Он продолжал скучать по родине и всё ещё считал её самым прекрасным местом на земле. И больше всего на свете он хотел бы привести туда Алию. Показать ей побережье, где прошло его детство, и порт, откуда он смотрел на море. И дворцы дожей, по ступеням которых лилась кровь от его ножей…
И когда его мысли добегали до этого места, Рейвен вспоминал, на каком свете он находится на самом деле. Он был убийцей, всё ещё был убийцей. А Алия была самым чистым созданием, которое он когда-либо встречал. И то, что они вместе убили Лжебога, никак не менял расстановки сил.
Если даже опустить тот факт, что за ним охотились его бывшие хозяева, и к ним в любом момент могли присоединиться родственники тех, кого он убил – теперь, когда его больше не защищала самая могущественная на двух побережьях гильдия убийц… Если опустить тот факт, что у него всё ещё руки были по локоть в крови, он ей просто… не подходил.
Он ничего не мог предложить Алие, которая сама нуждалась сейчас в защите как никогда. Он не мог увести её домой, потому что у него не было этого самого дома. Он был эльфом, и по определению оказался бы изгнанником на любом материке и в любом городе. И хотя Алия, очевидно, тоже была эльфийской, это лишь означало что ей нужен кто-то, кто сможет её защитить. Кто-то, кто сумеет дать ей всё.
Моран.
Ответ был предельно прост.
Настолько, что Рейвен не хотел произносить его даже про себя.
У Алии тоже не было решения относительно того, что делать дальше. Место, где она выросла, было разрушено, но она не хотела, как Вен, снова возвращаться в ту же тюрьму, чтобы восстановить её и позволить новым маленьким магам также расти взаперти.
Ей понравился вкус свободы, и она не была готова отдать её задаром.
Но недавний мятеж в башне магии означал, что Инквизиторы будут ловить отступников с утроенным рвением, и переставший существовать в Алемаре Орден Сумеречных Воинов вряд ли смог бы её защитить.
Пока что она была героем, но она хорошо знала историю и то, как обычно заканчиваются жизни героев.
Был один человек, с которым она была готова разделить своё бегство, но этот человек не хотел ничего с ней делить. Похоже, он не желал с ней даже говорить.
Они остановились в замке эрла, наследник мёртв, и Моран собирается стать королём.
Горожане очищают улицы от убитых сумрачных тварей, далеко за домами дымятся последние пожарища. Но они уже сделали своё дело.
Рейвен идёт в библиотеку, зная, что Алия наверняка там. Книги разложены на столе между ней и Мораном.
Ведьмак издаёт вздох отвращения, с громким стуком закрывая свою книгу.
– Полагаю, это намёк, что мне пора проваливать, – раздражённо говорит он. – Пожалуйста, сделай всё возможное, чтобы не испортить наши рукописи.
– Моран, – говорит Алия, и лицо её выглядит измученным.
Он уходит, не сказав больше ни слова.
– Я могу вернуться в другой раз, – неуверенно говорит Рейвен.
– Нет, – быстро отвечает Алия. – Я хочу поговорить с тобой.
Рейвен кивает. Ему не нравится долго ждать.
– Что с тобой не так? – спрашивает Алия, вставая и запуская руки в волосы. – Не разговаривал со мной НЕДЕЛЯМИ? Затем просто бац и ты говоришь, что убьёшь любого, кто прикоснётся ко мне, как ты всё… ты … Я не знаю, что с тобой делать, Рейвен.
– Признаюсь, я никогда не знаю, что с собой делать, – откликается он. – Ты уверена, что хочешь поговорить об этом? Я… Я понятия не имею, что ты хочешь, чтобы я сказал.
– Я хочу, чтобы ты сказал правду, – говорит Алия. – Вот и всё. Это не должно быть слишком сложно.
– Тогда ладно, – говорит Рейвен, – Я…
– Ты не хочешь быть со мной? – Алия прерывает его последним гневным, измученным вздохом. – Это всё? Я могу принять это, я просто не могу… Мне нужно, чтобы ты мне сказал.
– Нет! – выдыхает Рейвен, а затем отступает немного назад, удивлённый силой собственных слов. – Нет, я… Я вёл себя как дурак, как ребёнок, я знаю. Пожалуйста, позволь мне объяснить.
Алия кивает, плотно сжав губы, откидываясь назад. Рейвен делает шаг ближе к ней.
«Я любил Риву», – хочет он сказать. «Это то, о чём я позволил себе думать только сейчас, когда я здесь, с тобой. Я любил её, хотя и боялся того, что чувствовал, потому что чтобы быть убийцей нужно оставить такие вещи позади. Ничто не может быть важнее миссии. Поставленной перед нами задачи.
Но ты важнее всего этого. Я бы умер, прежде чем позволил бы чему-либо прикоснуться к тебе, будь то убийца или лжебог».
Вместо всего этого он наконец говорит:
