— Не хочу утомлять вас историей о моем неудачном романе, — продолжила женщина. — Мир устал от Бовари и Карениных и не особо горжусь своими попытками добиться того, чтобы моя история отличалась от их, и тем, что надеялась на счастливый финал. Почти в течение года мы с Энтони тайно встречались. Он снял небольшую комнатенку в ближайшем селении, при том, что он едва сводил концы с концами. Энтони рассказывал, что после отъезда из нашего поместья он перепробовал множество занятий, но по-настоящему его привлекала лишь поэзия. Думаю, он и не мог делать ничего другого, будучи всегда настоящим романтиком и мечтателем. Вы можете себе представить: он был поэтом! Мой муж считал таких людей отбросами общества. Судя по всему, адрес ему дала моя сестра Кассандра, случайно встретившись с ним в Лондоне. В то время она была очень больна туберкулезом, знала, что умирает и хотела успокоить свою совесть, мучившую ее виной за то, что именно из-за нее мы тогда расстались. Лично я считаю, что она хотела причинить мне еще больше боли, так как прекрасно понимала, чем все может кончиться. Я всегда думала, что причиной ее действий была ревность. Энтони никогда не обращал на нее внимания, а Кассандра не выносила, если кто-нибудь игнорировал ее чары.
— Но что же произошло? Лорд Сильверстоун узнал о ваших встречах?
— Нет, — пробормотала она, покачав головой. — Во всяком случае, не сразу. Я до сих пор не знаю, что я такого сделала, чтобы Энтони снова исчез также внезапно, как и появился. Однажды днем, воспользовавшись тем, что муж находился в обществе своих друзей в библиотеке нашего дома, я побежала к нашему тайному убежищу, чтобы рассказать о том… что я в положении. Энтони часто пытался убедить меня бежать вместе с ним, чтобы мы начали новую совместную жизнь в далекой стране, но как я могла бросить Филис и Эвелин? Ведь они еще были совсем крошками. Я хотела рассказать ему обо всем, чтобы принять, наконец, окончательное решение, но так и не смогла этого сделать. Энтони не оказалось дома.
— И он никак не объяснил свой отъезд? — удивился Оливер. — Никому ничего не сказал, не оставил записки или инструкций для вас?
— Что он мог объяснить, мистер Сандерс? Я уже говорила вам, что Энтони уговаривал меня уехать вместе с ним, а я все отнекивалась и просила еще времени подумать. Полагаю, он просто устал ждать, прекрасно понимая к тому же, что мой муж никогда от меня не откажется. Просто и на этот раз судьбе не было угодно воссоединить нас.
К этому моменту леди Сильверстоун уже не могла сдерживать рыдания. Оливер молча сжал ее руку, не в силах подобрать слова утешения.
— В течение последующих месяцев я пыталась скрыть беременность, — едва слышно продолжила дама, — но невозможно столько времени обманывать мужа, особенно если он вдруг объявляется в твоей спальне спустя полгода после последнего визита. В конце концов, Фредерик заметил то, что я пыталась скрыть. Вы даже представить себе не можете, что за этим последовало… Предпочитаю сохранить эти воспоминания для себя, они слишком постыдны. Скажу лишь, что когда родился мой сын, мне не позволили даже взглянуть на него. Младенца отобрали, как только повитуха очистила его от крови и завернула в одеяльце. А я в слезах смотрела как моего малыша уносит на руках кучер. Мой муж приказал убрать ребенка с глаз долой, бросить его посреди дороги, отдать в приют — без разницы, главное, больше никогда его не видеть. Того человека, кучера, — леди Сильверстоун подняла взор на Оливера, — звали Джеймс Сандерс. Я так никогда и не смогла поговорить с ним о том, куда он дел ребенка. После родов я так ослабела, что почти месяц не вставала с постели, а встав, наконец, узнала, что мой муж определил кучера на работу в дом его знакомых и, разумеется, не сказал каких. Свою комнату я покинула лишь для участия в фарсе с похоронами в часовне Сильверстоунов, с помощью которых Фредерик хотел пресечь любые возможные сплетни насчет моей беременности.
— Вы говорите, фамилия кучера была Сандерс, — пробормотал Оливер. Несмотря на то, что он сидел, мир, казалось, закружился вокруг него. — Когда я подрос достаточно для того, чтобы заинтересоваться своим прошлым, я обратился к мистеру и миссис Джонсон, владельцам Ридингского приюта, в котором я вырос. Они рассказали, что не знают кем был оставивший меня джентльмен. Лишь когда миссис Джонсон спросила есть ли у меня фамилия, тот грустно посмотрел, вздохнул и ответил, что Сандерс. И исчез…
