Так закатное солнце нежданно прольётнабегающий свет на тяжёлые тучи,так нечаянный проблеск иль зайчик летучийоживят невесёлое наше жильё. —В этих ясных глазах и в сиянии лбаего м н о г и е думы проходят, не тая,и стоит налегке – и живёт золотая,дорогая, согласная с жизнью судьба.И – не лгавшие – святостью светят уста,и тончайшая кожа прозрачна до дрожи,и невинна душа, – и подобием Божьимнепорочная дышит его красота.
1987
<p>Дева</p>Сидела, думала, курила,молчала, простыни стелила,рука привычная блудила,блуждала пустошью мечта, —а дьявол был красив и весел,желанной тенью встав у кресел,и жажда мучила, и чреселизнемогала нагота…
1982
<p>Муж</p>В клетке моей, в позлащённой неволепой, как умеешь, а я подсвищу;вызов мне бросишь, воли попросишь, —крылья подрежу – и отпущу.Певчей ли птице – и в поле сокольемпеть, в ястребином гнездиться бору?Кроме неволи – нет тебе воли,муки нет слаще и сладостней боли, —петь, ненавидя, и ждать,как умру…
1987
<p>ВАСИЛЬЕВСКИЙ ОСТРОВ</p><p>Начало</p>…Твой непривычно тихий дом.И два окна в дому твоём.Глухая смежная стена.В постели снежной спит страна,а в изголовье, у окнав Европу, мы сидим вдвоём,вино беспошлинное пьёмв приморской ветреной ночи, —две странных тени у свечи(у колеблемой свечи) —великаны-лилипуты:«Ты меня с другой не путай!Страшен час восьмой под утро,час, когда над Петербургомлегкокрылая заряснег и наледь январяосыпает алой пудрой.Страшно в час восьмой проснутьсяи к чужому повернуться, —ты меня с другой не путай…»…И прелесть жалкую её ночных улыбок,и жалость слов о расставанье скором(как сердце медленно! как на закате зыбокоставленный Петром и Павлом город!)запомнил я, а позабыть не смог, —и за полночь их видел, слышал за полдень…Безумной женщины безумное письмо.Седьмая заповедь.<p>Из январского дневника</p>IОн осознал, что молодость – была.С вокзала шёл и безучастным взглядомследил окрест, а над Петровым градомнебес чухонских тягостная мгла,грозя грозой, сгущала воздух синий, —мостом, проспектом, перспективой линийво глубине василеостровско йон, мёртвый, шёл с надеждой и тоскойпо Воскресенью; и она ждалаего в том доме, где теперь жилаодна, без мужа; где его любили(так странно, так растерянно любили —в борьбе с собой) и не желали зла.II«…Мой тёмный демон, мой любимый, мойвозлюбленный! Твой голос дивен,как плеск воды за окнами, как ливеньс небес продрогших – позднею зимой.Как сладко жить в плену твоём! Но властьтвоя страшна. Оставь меня, не мучай.Я погибаю. Я стою над кручей.Возлюбленный мой, прикажи упасть…»<p>«…И холодна твоя рука…»</p>
