…И холодна твоя рука,и плач беспомощный беззвучен.Кипит, хмелит моя тоска,тебя бессонницей измучив.Как этот звёздный свет в окнене поглощён ни тьмой, ни далью,так – не заснув – болят во мнетвои прошедшие печали.А ты тоску мою смири.Возьми в глаза свои живыемои глаза – и говорислова негордые, незлые.А ты прочти больному мне,открыв знакомую страницу,как серый коршун в вышинекогтит младую голубицу…<p>Вчера</p>Уста к устам – и руку в руку…Темна, печальна – как всегда —Невывысокая вода;мы расстаёмся навсегда,мы пьём сегодня на разлуку,на годы горя и труда.И всё томит меня желаньепродлить последнее свиданьеи эту сладостную мукуединства душ и тел слиянья, —твой чудный стон и крик, когдамы. . . . . . . . . . . .<p>Прощание</p>Город, бывший тобой, – да останется так!…И ночных, неподвижных теней немотатишину сторожит,и в пролёте мостажёлтый бакен, колеблясь и тлея, дрожит, —смутный город, что мглой да туманом пронизан —между мной и тобой,между небом и мной.Как он лжив! как он призрачен – город во мгле!Как бесплотна взметённая тяжесть карнизов!И одно только правда на страшной земле —наша смертная близость.Наше прошлое нищим проходит Сенной,наше завтра – Садовой, смиряя надежду.Кроме муки земной,нет посредника между —низким небом и мной;между мной и тобой —лишь столетье да невский высокий прибой.В с ё п р о х о д и т, и наше столетье кончается,только рябь – как столетье – в каналах качается,да в неметчину воды – волна за волной.Только тень моя тёмная полночью маетсяна Сенной.Ах, какая высокая светлая грусть!Я когда-нибудь в город болотный вернусь,я себя обмануть попытаюсь. И пустьв этот город уже никогда не вернусь(ибо лик городов – это лица возлюбленных);всё равно я увижу – две тени пройдут,и в Никольском соборе две свечки зажгут,и помолятся молча о душах погубленных, —кроме муки земноймежду небом и мной,между мной и тобой —Божий храм, как на взморье вода, голубой,голубой…<p>«Настанет ночь, и в тёмном полусне…»</p>
