– А ты можешь попросить его спуститься в кабинет, под любым предлогом, – проговорила я, с надеждой глядя на подругу.
– Ты хочешь попрощаться с ним? – спросила она, а в её глазах появился слабый огонёк одежды.
– И это тоже... Просто... я не хочу, чтобы между нами оставались недомолвки.
Мардж смерила меня долгим подозрительным взглядом, но тут же кивнула в знак согласия.
– В таком случае, буду ждать его в кабинете, только, пожалуйста, не говори ему ничего. Если можешь, просто придумай предлог, чтобы он спустился, я буду тебе очень благодарна...
– Иди уже... – сказала Марджери улыбаясь. – И, Кери, если когда-нибудь ты решишь вернуться, знай, мы всегда тебя примем.
– Даже если я и захочу, увы, это будет невозможно... – грустно сказала я, выходя за дверь. Интересное у нас получилось прощание. Я бы даже сказала, оригинальное. Вот только не стоило надеяться, что и разговор с её братом пройдёт так же гладко.
Прошмыгнув в кабинет Тони, в котором сегодня царила кромешная темнота, я присела на диван и зажгла две, стоящие на столе, свечи. Свой, до жути неудобный плащ, я сложила рядом. Возможно Тони шокирует мой внешний вид, ну и пусть.
Минуты ожидания тянулись невыносимо долго. Мне показалось, что за это время можно было прочитать несколько крупных поэм и дойти не то что до кабинета, а сбегать до Темзы и обратно...
Я нервничала. Разговор предстоял не из приятных, но теперь я была обязана сказать ему всё, о чём до этого молчала. Тони был достоин того, чтобы знать правду. Вот только я даже не предполагала, как он её воспримет.
Не знаю, сколько просидела, размышляя о последствиях своего решения, но из дум меня вывел гулкий и до боли знакомый стук шагов – Тони шёл в кабинет. Ещё с тех времен, когда я жила в этом доме и старательно от него пряталась, отлично запомнила, как звучат именно его шаги. И вот, наконец, дверь открылась, и он вошёл, но, увидев меня, замер посреди комнаты.
Как два идиота мы смотрели друг другу в глаза, и никто не решался заговорить первым. Жаль, что при таком тусклом освещении я не могла понять, что выражает его взгляд, но, явно чувствовала, насколько он был шокирован.
– Привет... – только и смогла проговорить я. Тони дёрнулся, будто выходя из оцепенения, и тут же его лицо приняло универсальный надменно-презрительный вид. Медленными грациозными шагами он прошёл через комнату и присел напротив меня.
– Привет, – ответил он. – Думаю... если ты решила прийти сюда, несмотря на мой запрет и на мою просьбу не попадаться мне на глаза, значит, случилось что-то важное.
Его тон был насмешливо надменным, что больно цепляло моё и без того раненое сердце.
– Я хотела поговорить...
– А разве мы ещё не всё обсудили?! – он притворно удивился.
– Не всё, – я, наконец, осмелилась взглянуть в его глаза. Но они были ледяными и не выражали сейчас ничего, кроме презрения.
– В таком случае, я готов слушать, – сказал он, и скрестив руки перед грудью, взглянул на меня. Да уж, не думала, что всё будет настолько сложно.
Возникло дикое желание немедленно встать и уйти, и в этот момент остановило меня только то, что другой возможности поговорить у нас больше не будет. Никогда.
– На рассвете я возвращаюсь домой, – на эту фразу Тони никак не отреагировал. По крайней мере, мне так показалось. – Джон нашёл способ, и сегодня утром будет единственная возможность для меня вернуться назад, в своё время.
– Ты решила сообщить мне лично, что с завтрашнего дня я буду окончательно избавлен от твоего общества?! – сказал он, окидывая меня презрительным взглядом.
– Нет, – я всеми силами старалась держать себя в руках, трезво понимая, что просто не могу позволить себе сейчас сорваться. – Я пришла не за тем, но буду рада, если мой отъезд принесёт тебе счастье.
В комнате опять повисла напряжённая тишина.
– Ты всё сказала? – задал вопрос мой собеседник, вставая с дивана. – Уже слишком поздно, я иду спать.
Он сделал несколько шагов к выходу, и я, наконец, осознала, что если он уйдёт сейчас, то я уже никогда его не увижу.
– Стой! – воскликнула в отчаянии.
– Что-то ещё? – спросил Тони, не поворачиваясь. И кто бы знал, как меня сейчас ранил его равнодушный тон.