— Тогда отчего же Вы так просто допускаете меня и Градатского к делу? Не оттого ли что «полицейские» не в состоянии раскрыть дело без помощи Константина Григорьевича?! А? А-а? — тон его было слегка высоковат.
Молотин в конец распалился, его лицо стало багровым, а ноздри начали жадно всасывать воздух. Он гневно выдал:
— Идите вон, «эксперт»!!
Так Боровский и оказался на холоде.
— А выгнали то только меня, — бубнил он себе под нос, дрожа. — Его и пальцем не тронули. Вот она справедливость.
Он чихнул, пошатнувшись, и скатился с одной ступеньки.
— Чёрт! — раздраженно подумал он. — Почему так холодно!?
После его позвал Яша, и Боровский поднялся наверх, где Градатский вовсю дискутировал с домочадцами: с хозяином дома Сергеем Беспутниковым, двумя его сыновьями — старшим Андреем и младшим Георгием — и еще несколькими слугами. Заметив Сашу, они удивились, так как тот продрог, а с его волос и одежды сыпался снег.
— О, наконец пришли! — радостно выкрикнул Градатский. — Куда Вы уходили?
— Охладиться, — с ещё большим неврозом ответил он.
— Вижу, охладились, — Градатский осмотрел его с ног до головы. — Я тут начал говорить о том, что причиной смерти послужило вовсе не ножевое ранение. И вот господа сомневаются. А что Вы думаете?
— Аллергическая реакция? — с какой-то надеждой в голосе ответил он.
— О-о, — немного удивившись издал. — Я тоже пришёл к этому выводу. Вот видите, — обратился к домочадцам. — Не один я так думаю.
— Бред! — возразил Беспутников. — На что у него могла быть аллергия?
— На табак, — ответил Боровский. — Он скурил его в неприличном количестве. Полагаю, ножевое ранение было лишь прикрытием, чтобы ввести следствие в заблуждении.
— Мой друг говорит умные вещи.
Градатский сел на диван, взяв в руки примечательную трубку из дорогого дерева. А из внутреннего кармана пальто, которое он предварительно надел, он достал табак и закурил.
— Добрэ трубка, — сказал он, покашляв. — Совершенно новая, верно?
Все лишь пораженно раскрыли глаза.
— Судя по всему новая, — он рассмотрел её вблизи. — Мундштук не потерт, да и чашка внутри не сильно опалилась. Это подарок, верно?
— Да, — неуверенно произнёс Беспутников. — Вы не могли бы не курить из неё, она как никак принадлежит не Вам?
— Не думаю, что трупа заботят такие мелочи. Однако Вы правы, курить орудием преступления не самое лучшее дело.
Эти слова поразили окружающих, на их лицах снова пробежала напряженная волна. Пока лицо Градатского оставалось привычно спокойным, он немного улыбался, смотря в глаза преступника.
— Саша, скажите, не глупый ли это поступок?
— Наиглупейший, Константин Григорьевич, — твердо ответил Боровский, отряхиваясь.
— Вы правы, если бы не он, возможно, даже я бы сомневался в личности преступника. Ах, простите, — он взглянул на непонимающие лица людей вокруг, — сейчас мы говорим о ножевом ранении.
— А что с ним не так? — поинтересовался Яша.
— Оно лишнее от слова совсем. Если это и правда прикрытие настоящего убийства, то оно негодное, напротив, оно оказалось даже полезным. Вы вдумайтесь, казалась бы, обычная вещь аллергия, она бывает с кем угодно и винить в ней некого. А даже если есть кого, то можно сослаться на незнание. В деле было бы сложно понять, что это убийство, не будь ножа в груди. Поэтому он никак не скрыл факт убийства с помощью табака, а наоборот, прямо указал на него. Не глупо ли?
— Вот оно как! — осознав, выдал Яша.
— Следовательно сделал это человек недальновидный, и скорее всего импульсивный. Могу предположить, что он спрятал нож где-то за поместьем. Вы осмотрели окрестности?
— Так точно! — восхищенно ответил Яша. — Окровавленный нож нашли за участком, заваленным снегом, от него шли следы до дома. Принести его?
— Не стоит… это лишнее. Возле того места, где был нож, хвойные растения, верно, Андрей Сергеевич?
Молодой человек в страхе мялся позади всех, его сапоги и волосы промокли от растаявшего снега, а к плечу со стороны лопатки прилипло горстка иголок. «Верно, — проговорил он. — Но я просто прогуливался по лесу». От него отступились на шаг все кроме отца.
— Однако странно, — внезапно выдал Градатский. — Убить табаком это достаточно хитрый план. Как человек, придумавший его, мог так крупно ошибиться?
Тут уже и сам Боровский удивленно хлопал глазами, недоумевая, о чем он говорит.
— Можно мне этого табаку? — ему принесли горсть. — Пахнет хорошо. Не наш, так ведь? Английский… а туда, должно быть, пришёл с Африки, так как сорт экзотичен. Недурно. Табак стоящий, кто привёз?
— Я заказал его, — ответил Беспутников. — Но лишь для себя, я и думать не мог, что он начнет курить его.
— Я Вам верю. Вашим подарком была трубка.
— Да, — с облегчением произнёс. — Это было моим подарком перед Новым годом. Это наша традиция. Он мне вот подарил, — он показал шпагу с гравировкой «Дорогому другу от Штруцкого». — Он всегда курил только свой табак, поэтому я не стал бы его дарить.
