— Вот оно как. Яша, достать, пожалуйста, из кармана Штруцкого табачную банку, она должна быть в нагрудном кармане. Должно быть табак в банке смешен, — сказал он, открыв. — Скорее всего, в его табак подсыпали второй сорт, и господин, не зная этого, закурил. К сожалению, я не настолько искусен и на глаз точно не определю, поэтому прошу специалистов проверить. Если он всегда курил один и тот же табак, то знал о своей аллергии, поэтому и сторонился курить чужого.
— Я правильно Вас понял, — вступил Саша. — Вы хотите сказать, что господина Штруцкого хотели убить сразу два человека? И действовали они несогласованно?
— Именно!
— И на основе способа убийства можно предполагать, что табак использовал человек хитрый и расчетливый, а нож менее изворотливый и несдержанный?
— Всё верно! — будто подбадривая, произносил он.
— Даже если допустить, что личности преступников стали мне ясны, то мотива их я всё равно не понимаю.
— На самом деле мотив прозрачен, и лишь шаг отделяет нас от разоблачения.
Он сказал это в привычной манере, будто выступая в театре. А после встал с дивана и, аккуратно обойдя труп, похлопал Боровского по плечу.
— Вы тоже пришли к выводу, что виновные два брата? — нашептал он ему.
— Да, — также шепотом ответил. — Но в чём же мотив?
— Буду честен, — он выдержал паузу, — понятия не имею.
Боровский изрядно удивился и было собирался громко спросить с друга за странную шутку.
— Тише, не меняйтесь в лице. Лучше подыграйте мне. Эти двое сами выдадут нам всё, если мы надавим как следует.
— Я Вас понял, — он кивнул головой.
— Господа, что вы там шепчитесь, — недовольно вступил Беспутников.
— Ничего особенного, — ответил Градатский. — И так. Прежде чем разоблачить злоумышленников, будет не лишним восстановить цепочку событий, чтобы в их виновности не было сомнений. Во-первых, …
— Во-первых, — перенял инициативу Боровский, — некто смешал табаки, чтобы вызвать сильнейшую аллергию у Штруцкого. Это мог сделать только человек, который знал, что курит господин много и что именно этим он будет заниматься пока ждёт. Пришёл ведь он раньше назначенного времени, верно?
— Да, — неуверенно, будто мявшись, ответил Беспутников.
— А писали письмо с приглашением не Вы?
Последовал точно такой же положительный ответ.
— Хорошо. К этому вернемся позже.
Градатский любил внимание к своей персоне, особенно когда дело доходило до расследования. И смена главного героя в этой пьесе его повеселило. Однако хоть он и рассудил, что Боровскому пока рано занимать эту нишу не вступился
— Позже у господина начался аллергия. Об этом свидетельствуют следы ногтей на шее, видимо у него был сильный зуд, а также покрасневшая кожа в области шеи. Случился аллергический шок. И за всем этим наблюдал второй преступник и, подловив момент, вонзил нож ему в грудь. Сопротивления не было, так как жертва была по факту уже мертва. Нож спрятали за домом в лесу.
Андрей снова заерзал. Всё это время он итак был бледен как смерть, а сейчас и вовсе стал снежно белым.
— Яша, будь добр, возьми сапог с ног Андрея Сергеевича и сопоставь со следами, где нашли снег. А то как бы не замело, — приказал Градатский.
Яша вежливо попросил обувь и выбежал из комнаты. Повисло молчание. Если бы Яким задержался подольше, у Беспутникова началась бы истерия. Но он вернулся достаточно быстро.
— След от ботинка и след за домом абсолютно идентичны, — гордо произнёс он.
— Чудно, — улыбнувшись, сказал Градатский. — Думаю нет смысла более скрывать, Андрей Сергеевич. Освободите душу, расскажите сами.
Молодой человек, возрастом чуть младше Градатского, в смятении прыгал глазами по комнате. Пальцы его елозили, а тело дрожало не то от холода, не то от сдающих нервов. По лбу тонкой струйкой скатывался холодный пот, он вытер его тонкой рукой, задев уложенные светлые волосы. Несколько прядей повисли вниз. В глазах Андрея Сергеевича помутнело, да так сильно, что он пошатнулся и прильнул к дивану.
— Принесите ему воды, — обеспокоено сказал Саша.
Андрею было душно, он начинал задыхаться и с невероятной жадностью всасывать воздух. Он расстегнул рубашку, воротничок которой был весь влажный, и вежливо, стараясь не терять дворянской стати, отказался от воды.
— Неужели это правда, Андрюша? — в голосе отца отчетливо слышалось волнение. — Что ты молчишь?! — встревоженно и раздраженно издал. — Скажи хоть слова!!
Он схватил сына за рубашку и начал трясти, обезумев в лице.
— Отстань! — оттолкнул его. — Господа полицейские, я признаюсь, что убил эту скотину Штруцкого. Это я смешал табак, но, решив подстраховаться, заколол его ножом.
«Один брат покрывает второго, — подумал Боровский. — На Георгия почти нет никаких улик… это плохо… если все так продолжится… то он выйдет сухим».
Он посмотрел в карие глаза Георгия, в их блеске он отчетливо прочитал надежду. Было видно, как его колени задрожали, хоть он и пытался не выдавать этого. Георгий лишь поправил коричневый пиджак, продолжив слушать исповедь брата.
— Почему же ты это сделал, родной мой? — побелев, спросил отец.
