Он неуверенно улыбнулся и вышел к экипажу, который покатил домой. Там Градатский сообщил известие Марье Петровне, которая разрыдалась от счастья. Стальные нервы тётки на самом деле скрывали огромные волнения, она старалась держать их в узде, но от таких благих новостей не сдержалась. Позже Петровна передала вести Ульхиной, которая в свою очередь донесла Лазарю. Сказать, что он был удивлен не сказать ничего, о подобной заварушке он не мог даже помыслить. Эта история буквально перевернула его представление о друге, теперь в его голове был не непутевый задиристый Сашка, а некий загадочный Боровский, которого он уже не понимал. И это непонимание его тяготило.
На протяжение двух недель и Лазарь, и Ульхина навещали его, беспокоясь о самочувствие. Градатский же не пришёл ни разу с того момента, его постоянно беспокоили повестки из суда и полицейского управления. Там он пропустил через себя огромную кипу документов и объяснительных, которых жутко ненавидел.
На следующий день после того, как Боровский проснулся, Градатский решился справиться о его здоровье. Саша тепло его встретил, расплывшись в улыбке.
— Доброго дня, Константин Григорьевич. Как Ваше ничего?
— Как и прежде страдает от скуки, — смеясь, ответил он. — Как Вы будете?
— Жалуюсь только на дырку в боку, сквозит временами. Хожу понимаете, как духовой инструмент, — оба рассмеялись в голос. — Мне сказали, да я и сам немножко помню, что Вы меня спасли… большое Вам спасибо.
— Не стоит, — ответил он, опустив глаза. — Вы бы поступили также.
— Ах, — внезапно издал он. — Константин Григорьевич, Вы же не сообщили моим родителям об этой ситуации?
— Согласно всем правилам должен был, но не стал этого делать. Решил, что если Вашей жизни ничего не угрожает, то, как только проснетесь, сами сделаете что должно.
Боровский выдохнул с огромным облегчением.
— Также я поговорил с местными издательствами и о Вашем участие в этой истории умолчат. Думаю, Вам это только в плюс сыграет.
— Да, это так. У меня есть еще одна просьба.
— Слушаю.
— Расскажите мне всю историю в мельчайших деталях, а то к собственной памяти никакого доверия нет.
В течение часа Градатский красочно описывал свой тернистый путь, открывая свой рассказ позитивной фразой: «Я сразу, чтобы не огорчаться и не впадать в уныние, настроился на поиске Вашего трупа. Так гораздо практичнее, не так ли?».
Под конец истории Боровский поинтересовался:
— Что стало с Беспутниковым? Посадили уже?
Градатский замешкался в ответе, что не мог не заметить Боровский.
— Он умер… после того, как сбежал в лес, я последовал за ним, и-и… мы боролись, — произнёс холодно. — Мне пришлось убить его.
— Вот оно как, — внезапно погрустнев, произнёс Саша. — Это грустно… это очень грустно.
Он прикрыл глаза рукой и тихонько заплакал.
— Я не хотел, чтобы и его жизнь так оборвалась, Константин Григорьевич… Я не хотел, чтобы из-за меня люди умирали! — произнёс он на повышенных тонах. — И более того я не хотел, чтобы мой лучший друг из-за меня убивал! Вы это понимаете?!
Его охватила паника.
— Вы здесь невиноваты, будь уверенны. Я прекрасно осознаю Вашу любовь к человеческой жизни. Но людям приходятся иногда убивать, так как есть ситуации, когда выхода не остается.
— Вы убивали прежде?
Градатский снова замешкался и, будто пытаясь, придумать ложь, поднял взгляд вверх. Но позже уверенно заявил:
— Да, я убивал прежде.
Боровскому одновременно стало и легче, и хуже. «Значит я ошибался на его счёт, а Беспутников был прав». Минута ему потребовалась, чтобы успокоиться.
— Но разве Вы должны скорбеть о человеке, пытавшимся Вас убить? Вы не ненавидите его? — спросил Градатский.
— Как ни странно нет, — он вытер рукой, покрасневшие глаза, — ему многое пришлось пережить из-за меня, пусть головой я прекрасно понимаю, что я не виновен в этом. Уверен где-то в душе он был весьма славным малым… но этого мы уже никогда не узнаем. Простите, что из-за меня Вам пришлось убить.
— Хорошо. Я проведаю Вас ещё завтра. А на этом позвольте откланяться
Сашин день был расписан по часам. После не веселой встречи с Градатским, его порадовала визитом Наталья. Она сквозь слезы смотрела на его исхудавшее лицо, из которого выпирали скулы. Наташа было тоже хотела кинуться на него, но одумалась. Поэтому спокойно подошла, сев рядышком на кровать. Боровский немного смущаясь взял её за руку, нежно погладив.
— Ты уж прости, что наша встреча кончилась вот так. Кто же знал…
— Не беспокойся об этом.
Они смотрели друг на друга блестящими от любви глазами. Молоденькие медсестры тихонько хихикали и умилялись за дверью, наблюдая эту картину. Они часто приходили просто посмотреть на Боровского, так как находили его крайне привлекательным и таинственным. Многие из них краснели, стоило ему проявить хоть каплю внимания к ним. Они вырисовывали красочный образ черноглазого брюнета с правильными аристократичными чертами лица, который любуется миром как бы с высока, словно гордый орлан.
— Как ты себя чувствуешь?
— С тобой гораздо лучше. Без тебя на душе пусто как-то.
