— А не думал ли ты, брат, что Наволод брешет? — Беломир рывком встал из-за стола, выходя из своих нелёгких раздумий, и возвысился над Велеславом, глядя на него сверху вниз.
— С чего ему брехать? — Велеслав поднял голову и недоумевающе взглянул на брата.
— А с того, что обережки наши истинные, которые были при нас изначально — он отнял, а нам подсупонил обережки бога Рода. — в доказательство своих слов Беломир вынул из-под рубахи деревянный символ, чтобы брат узрел его своими глазами. — Где твой?
Велеслав ощупал косоворотку на уровне груди, где должен был располагаться его оберег, но, не найдя там ничего, начал судорожно озираться по сторонам, не обронил ли он обережку, когда по полу валялся.
— Нет тут ничего. — Беломир поправил рубаху, вернув символ Рода на прежнее место. — Давно его у тебя не видно было, как в Навь повадился, так и не стало. Наволод сказал, еже ли с умыслом плохим символ Рода носить, то вред от него только будет хозяину. Ни Морена ли его у тебя отняла?
— Не помню я. — отмахнулся Велеслав, перестав суетиться. — Как выглядели наши обереги?
— Причудливой формы из замкнутых линий, похожих на солнечные лучи — у Беломира, а у тебя, Велес — похож на череп животного, под которым ещё что-то было. — Ягла заученно повторила слова Наволода, засели они в её память крепко.
— Беломир, Морена мне поведала ещё вот о чём... — Велеслав поднялся с места, собрался с мыслями и продолжил. — Коль братья мы родные, значит, я всё правильно понял. Мы сыновья бога Рода. Ты зовёшься Белобогом, а я Чернобогом. То-то и были у нас обереги другие, отличные от Рода. Только зачем они Наволоду, всё никак не смекну я что-то?
— А может он с кем-то в сговоре? Ни он ли притащил вас тогда к Даниле, случаем? — Ягла поглядела на братьев. — Вот только не у кого теперь это разузнать.
— Данила ещё обмолвился, что не сам волхв деревню покинул — прогнали его за что-то. — вспомнил Беломир слова мастера.
Ягла поднялась с места и заметалась по избе. Споткнувшись о так и валявшийся на полу чугунок, она еле удержалась на ногах, но её успел подхватить Беломир, оказавшийся аккурат перед ней, а Велеслав принялся отодвигать полупустое корыто в угол, дабы девушка снова не наткнулась на что-либо второпях. Ягла кинулась к сундуку, из которого бабушка собирала вещи в дорогу, и принялась шарить по его дну руками. Выудив оттуда пару берестин, девушка положила их на стол и кивнула Велеславу:
— Читай, Велес!
Парень кинул недоверчивый взгляд на бересту, затем вопросительно посмотрел на Яглу, но всё же, к столу подошёл и принялся зачитывать написанное вполголоса:
— «Над бескрайним океаном летели три сокола, и были это сам Род Великий, Чернобог и Белобог. И летел тёмный бог по левую сторону Рода сокола, а светлый бог прокладывал себе путь по правую...». Дальше не видать ничего — затёрто.
Велеслав вернул первую берестину на стол и взялся за вторую, приблизив её вплотную к лицу:
— «Всё, что отжило свой срок, разрушается силой Чернобога. Всё сущее, прежде чем возродиться в Яви, проходит сначала через Навь. Пока не умрёт и не разрушится старое — не зарождается новое, ибо смерть питает новую жизнь, и не бывает смерти без рождения. Нет тени без света, ибо...» — Велеслав прищурился, пытаясь разглядеть конец записи, но его опередил брат.
— Ибо суть мироздания — это равновесие. — закончил за Велеслава Беломир, даже не заглянув в берестянку, и глаза его вдруг тускло замерцали белым светом.
Ягла, испугавшись, ухватилась за надорванный рукав рубахи Велеслава, и спряталась за его широкую спину, сделав шаг назад от стола, но продолжала бросать нечастые любопытные взгляды из-за плеча парня на Беломира.
— Белобог принял свою суть? — губы Велеслава растянулись в загадочной улыбке, и он с предвкушением наблюдал, что же будет дальше.
Беломир упал на колени, прямо там, где стоял. Он пытался сдержать болезненный крик, вырывающийся прямо из его груди. Послышался сдержанный протяжный рык, перерастающий в мучительное мычание. Беломир схватился за голову, приникнув ей к полу, глаза его перестали излучать свет. В таком положении он пробыл несколько мгновений, неожиданно замолчал и рухнул ничком. Ягла вжалась в спину Велеслава, прикрыв глаза, сминая в кулаке ткань его рубахи, а тот даже не шелохнулся, и продолжал стоять столбом, не пытаясь ничем помочь брату.
— Велес, что с ним? — прошептала Ягла прямо в плечо Велеслава, боясь вновь взглянуть на пол.
— Яга, душа моя, где ты взяла эту бересту?
— Душа?
— Моя. — повторил без издёвки Велеслав. — Так где?
— Дед Зван читал мне во младенчестве, вот я и вспомнила о них... — быстро выпалила Ягла, а сама думала совсем о другом. — Велес...
Велеслав медленно развернулся, отнимая руки Яглы, крепко державшие его рубаху, от себя и отстранился. Ягла стояла, ни жива — ни мертва, ладони вспотели, сердце забилось в бешеном ритме. Ещё и Беломир, так и не поднявшийся с пола, и не подававший никаких признаков жизни, не давал ей покоя.
