Победа Советской армии высоко подняла политический и военный престиж СССР. Бывшие гитлеровские генералы в мемуарах признавали огромное военно-политическое значение этой победы. Ганс Дёрр, генерал-майор вермахта, начальник штаба 17-го армейского корпуса, писал: «Для Германии битва под Сталинградом была тягчайшим поражением в её истории, для России – её величайшей победой. Под Полтавой (1709) Россия добилась права называться великой европейской державой, Сталинград явился началом её превращения в одну из двух величайших мировых держав. (Ганс Дёрр. «Поход на Сталинград. Оперативный обзор» = Doerr H. Der Feldzug nach Stalingrad. Versuch eines operativen überblickes. 1-е изд. М.: «Воениздат», 1957).
После Сталинградской победы наступил черед Курской битвы.
Из воспоминаний А.М.Василевского. Советской военной разведке удалось своевременно вскрыть подготовку гитлеровской армии к крупному наступлению в районе Курского выступа с использованием в массовом масштабе новейшей танковой техники, а затем и установить время перехода противника в наступление. Советское командование оказалось перед сложной дилеммой: наступать или обороняться, и если обороняться, то как?… Анализируя многочисленные разведывательные данные о характере предстоящих действий врага и о его подготовке к наступлению, фронты, Генеральный штаб и Ставка все больше склонялись к идее перехода к преднамеренной обороне. По этому вопросу, в частности, происходил неоднократный обмен мнениями между мною и заместителем Верховного Главнокомандующего Г.К.Жуковым в конце марта – начале апреля. Наиболее конкретный разговор о планировании боевых действий на ближайшее время состоялся у нас по телефону 7 апреля, когда я находился в Москве, в Генеральном штабе, а Г.К.Жуков – на Курском выступе, в войсках Воронежского фронта. А уже 8 апреля за подписью Г.К.Жукова был направлен Верховному Главнокомандующему доклад с оценкой обстановки и соображениями о плане действий в районе Курского выступа, в котором отмечалось: «Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным (при этом никаких ссылок на предварительное обсуждение этого вопроса с А.М.Василевским – авт.). Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьем основную группировку противника». Мне пришлось быть у И.В.Сталина, когда он получил доклад Г.К.Жукова. Я хорошо помню, как Верховный Главнокомандующий, не высказав своего мнения, сказал: «Надо посоветоваться с командующими фронтами». Дав Генеральному штабу распоряжение запросить мнение фронтов и обязав подготовить специальное совещание в Ставке по обсуждению плана летней кампании, в частности, действий фронтов на Курской дуге, он сам позвонил Н.Ф.Ватутину и К.К.Рокоссовскому и просил к 12 апреля представить свои соображения по действиям фронтов. На состоявшемся вечером 12 апреля совещании в Ставке… было принято предварительное решение на преднамеренную оборону… И на последующий переход в контрнаступление развернулась всесторонняя и тщательная подготовка к предстоящим действиям… (Василевский А.М. Стратегическое планирование Курской битвы. Курская битва. М. Наука, 1970, с. 66–83).
В конце мая – начале июня 1943 г., когда вполне вырисовывался план врага нанести по Воронежскому и Центральному фронтам сильный танковый удар с использованием для этой цели крупных группировок, оснащенных новой боевой техникой, было принято окончательное решение на преднамеренную оборону. «Принять единственно правильное решение помог коллективный разум, творческий труд опытных, умудренных двумя годами военачальников и штабов, от фронтовой ступени до Верховного Главнокомандования». (А.М.Василевский. Дело всей жизни. Политиздат. 1978. М., с. 303).
Говоря о плане Курской битвы, – отмечает А.М.Василевский, – хотелось бы подчеркнуть два момента. Во-первых, то, что этот план являлся центральной частью общего стратегического плана, принятого Ставкой на летне-осеннюю кампанию 1943 года; во-вторых, что решающую роль в разработке плана сыграли высшие органы стратегического руководства – Ставка Верховного Главнокомандования и Генеральный штаб (Там же, с. 305). Дата немецкой наступательной операции, названной «Цитадель», была определена на 5 июля, а германские войска получили в свое распоряжение большое число новых танков (Т-VI «Тигр», Т-V «Пантера», самоходная артиллерийская установка «Фердинанд»). Эти бронированные машины превосходили по своей огневой мощи и бронестойкости основной советский танк Т-34, и должны были стать основным средством наступающих действий противника.
