Кабана спугнули — иначе бы он не пошел в сосняк. В сосняке задерживался снег, его было много, а для кабана с короткими ногами это — смерти подобно. Только нужда заставила его пройти в сосняк и затаиться там на ночь. Сейчас его должны были стронуть с места — но они не перекрывал и пятую часть тех мест, где мог выйти кабан. Ему нужно было преодолеть всего около восьмидесяти метров — тут была рубка, и было свободное пространство — после чего он канет в лес, лес сосновый, с кустарниковым подростом — и спасется. Но даже если он выйдет на стрелков — все не так однозначно. Кабан — опасная, небольшая, передвигающаяся с большой скоростью (даже по такому снегу — километров тридцать в час запросто) цель, подстрелить его непросто. А если ты промахнулся и не успел убраться с дороги мчащегося напролом кабана — можно и жизнью распрощаться. Спасает только то, что кабан не может быстро менять направление движения, он как таран прет напролом. Если кабан прет на тебя — подпусти и отскочи в сторону — пронесется.
Где-то вдалеке отчетливо бухнул дробовик, сигнал стрелкам о начале загона — охота началась…
Человек, который лежал четвертым в цепи и ждал кабана, занимал высокий пост в государстве — вот уже без малого три года он был министром обороны СССР и звали его — Сергей Леонидович Соколов…
Маршал Соколов был претендентом на пост министра обороны уже давно, со времен незабвенной памяти маршала Андрея Гречко, подозрительно скончавшегося после проведенного врачебного обследования в больнице Четвертого отдела Управления делами ЦК КПСС. Тогда же возник тандем — «вооруженец» Устинов (а какого черта тогда Министерство оборонной промышленности существует, скажите на милость) и первый заместитель министра Соколов. Этот тандем проработал в таком виде более десяти лет.
Однако, настоящего понимания у министра и его первого зама не было: гораздо больше понимания было с Генеральным штабом и с его начальником, Николаем Васильевичем Огарковым. Огарков, жесткий и неуживчивый человек в вопросах военной стратегии был абсолютным профессионалом[160]. Генеральный штаб в те годы работал как четко отлаженная машина, в его сейфах были готовые планы на абсолютно любые возможные угрозы[161]. Маршал Огарков подобрал в Генштаб команду военных профессионалов, равных которым не находилось и сейчас — а вот с министром у него не складывалось.
Устинов — как бы не славословили в его адрес — был тяжелым в общении, жестоким человеком. Волюнтаристом. Люди ему либо нравились, либо нет — и в зависимости от этого он определял свое отношение к ним. Почти сразу после назначения Устинова у него начался тяжелый, непрекращающийся конфликт с Огарковым: тот привык, что Гречко почти не проверяя, принимает его решения, а Устинов был не таким, он вмешивался во все, и даже в то о чем не имел ни малейшего представления. Началась борьба за перетягивание на свою сторону ключевых фигур в ЦК, впервые в Генеральном штабе целый этаж отдали представителям конструкторских бюро. Многие решения о принятии на вооружение тех или иных боевых систем подписывались со скандалами, игнорировалось мнение из войск о необходимости тех или иных доработок. Особенно доставалось флоту — там верховодил друг Устинова, Горшков, один из немногих людей к кому Устинов прислушивался. Началась гонка — но не качественная, а количественная, догнать и перегнать американский флот по тоннажу. При этом никто не обращал внимания на то, что у советского флота — меньше качественных баз, совсем нет авианосцев, и на многое другое, на что умный человек непременно обратил бы внимание. Но советчиками здесь были такие как, к примеру, Свет Саввич Турунов, адъютант по особым поручениям при министре, который стал полным адмиралом (!!!) не прослужив на кораблях ни дня.
С самого первого дня вторжения работа маршала Соколова оказалась самым тесным образом связана с Афганистаном, он сам не раз был в этой стране, лично был знаком со всем афганским руководством, военным командованием. Лично и не один раз, рискуя жизнью, вылетал на передовые позиции, в места ведущихся операций, был даже под обстрелом[162]. Он видел проблемы, которые испытывают войска, видел чего не хватает, что нужно: портативные рации, новее снайперское оружие, бронированные вертолеты, скорее всего, нужно было вывести из Афгана призывников и оставить только профессионалов, от прапорщика и выше — но сделать он мог для истекающей кровью, сражающейся сороковой далеко не все.
Получилось так, что министром он был назначен еще при Черненко — а служить ему пришлось в основном при Горбачеве. И чем дальше это все заходило — тем больше у него было вопросов к самому Горбачеву и к его советникам.
