При упоминании «усатого» маршал непроизвольно поежился. Сколько времени то прошло… А пробирает.
— При усатом и тебя чуть на Луну не отправили.
— Было. Было… И что же теперь — что с предателями делать? В задницу их целовать?
Министр, несмотря на то что бы пьян, повернулся — слишком откровенны были сказанные слова, никто так не осмеливался выражаться — и наткнулся на кристально чистый взгляд трезвого и хорошо знающего, что говорит человека. Взгляд холодный — как потемневшее, расцвеченное серебряной пылью звезд, зимнее русское небо.
— Ты что предлагаешь? — тихо спросил разом протрезвевший министр, который даже чуть в сторону отодвинулся, еще больше увеличивая расстояние между собой и собеседником.
— А что ты предлагаешь, Сергей, Леонидович? Думаешь, сказал, поплакался в жилетку на пьяную голову — и все? Другие разгребут? Нам надо разгребать! Больше некому!
— Что ты предлагаешь?
— Я предлагаю сделать то, что мы должны сделать. Поступить как офицеры и коммунисты. По совести, а не по закону.
Министр долго смотрел в глаза старика — и не находил там ни сомнений, ни колебаний, ни страха. Только воля, несгибаемая, заточенная на результат. Он уже давно, вращаясь в высших кругах советского государства, не видел таких глаз.
— Ну, вот что… — министр неторопливо поднялся с бревна, отряхнулся от снега — сделаем так. Ты этого не говорил. А я этого не слышал. Все!
Потом, позже, уже не будучи министром, маршал Соколов изменит свое мнение на противоположное. Но для того, чтобы маршал Соколов, советский офицер и коммунист изменил свое мнение, принял участие в заговоре — должно было произойти нечто большее, чем разговор на охоте.
И оно произошло. Такое — что не увидели бы — не поверили бы…
Поздняя весна 1987 года
Ошибается тот, кто думает что техасцы — это американцы. Техасцы — это техасцы. И самым удивительным является не то, что этот штат входил в состав федерации штатов — а то что он до сих пор оттуда не вышел….
Небольшой реактивный Рейтеон лениво разворачивался, заходя на длинную, трехкилометровую бетонную полосу — прямую серую линию посреди бескрайних прерий северного Техаса. Пилот управлял самолетом мастерски, пассажиры почти не чувствовали маневров. Тот, кто сидел в пассажирском кресле, мог оценить мастерство пилота по достоинству, поскольку сам, когда то совершал такие посадки. Только не на полосу в центре Техаса, а на авианосец. И то что происходило тогда — слитный грохот десятков зенитных орудий, вой пикировщиков, постоянный, непреходящий страх перед камикадзе — этого человек не мог забыть до сих пор.
Самолет почти незаметно коснулся колесами бетонной полосы, побежал по ней, замедляя ход — пилот даже не включал двигатели на реверс, потому что такая полоса позволяла принимать истребители. От небольшого здания аэровокзала, принадлежащего только одному человеку, к приземлившемуся самолету уже ехали несколько автомобилей…
Вице-президент Соединенных Штатов Америки Джордж Буш не был в родном штате в этом году ни разу. И не столько потому что не было времени — пару дней можно было выкроить, он же не президент — сколько потому что он опасался. И опасался всерьез. Он знал — специальная группа ФБР отследила встречу «уважаемых людей» в феврале, в парке Рилайнт, на родео. Отследить то отследила — но узнать о чем именно там говорили, не удалось. Деньги, деньги — эти люди заботились о своей безопасности, и денег у них было больше чем достаточно. Но и без записи было понятно — ничего хорошего эта встреча для политиков Вашингтона не сулила.
Медленно опустился люк, превращаясь в небольшой трап, по которому можно было спуститься на землю, ветер из прерий поднимал тучи пыли, от которой не было спасения нигде. Над щегольским, сделанным в стиле «старое ранчо» зданием аэровокзала гордо реял флаг с одной-единственной звездой — флаг Техаса…
— Где? — коротко спросил вице-президент встречающих, одетых по местной моде в синие джинсы и рубашки из грубой ткани
— Мистер Кребс сейчас на родео — ответил один из встречающих сухим, нейтральным тоном, в котором уважения к действующему вице-президенту страны не было ни капли — прошу в машину, сэр, мистер Кребс вас ждет…
Ричард Кребс умел произвести достойное впечатление на своих гостей…
Дорога от частного аэропорта до частного родеодрома вела через весь городок — ранчо это нельзя было назвать и поместьем тоже — это был именно городок. Четырехэтажный дом хозяина с огромным садом и оранжереей, какие то склады, в которых может быть все что угодно включая танки, городок о двух улицах, где жили работники. Все как в обычном, маленьком техасском городке — «Бургер Кинг», небольшое но ухоженное здание банка, припаркованные пикапы — другие машины здесь не уважали. Вот только всё это принадлежало одному человеку.
