Яковлев не мог спокойно ходить по кабинету, он не ходил — он метался как бешеный зверь из угла в угол, держа руки перед собой и рассматривая их, будто желая и в самом деле увидеть на них кровь. Кровь своих врагов.
— Всё! Всех похерили! Разом! Всех.
— Кого?
— Соколова. Колдунова! Всех разом, под одну гребенку. Ничего! Мы им еще устроим! Голубчики! Разом! Всех!
Казалось, не член Политбюро ЦК КПСС — а доисторический шаман мечется по кабинету, где-то рядом стучит бубен, а в руках у шамана — окровавленный каменный нож и вырезанное заживо сердце. Даже много чего повидавшему Легостаеву стало не по себе.
— Соколова сняли?
— Именно. Именно!
Слухи такие ходили. Но решения на бумаге не было — значит, придется готовить задним числом.
— А взамен кто?
— А какая разница?! Кто бы ни был — это будет уже не Соколов. И остальных похерим! Всех! Вы еще у меня в тюрьме посидите!
Через несколько дней маршал Советского Союза Сергей Леонидович Соколов первый раз открыл двери своего нового кабинета в Генеральном штабе. Теперь он был в группе Генеральных инспекторов Министерства обороны — почетная и ничего не решающая должность.
Письменный стол. Лампа с зеленым абажуром — неотъемлемый атрибут рабочего места советского руководителя. Толстый слой пыли на столе. Молчащий ряд телефонов, в том числе вертушка.
Табличку с именем на двери пока еще не повесили.
Отправленный в отставку маршал открыл окно, начал протирать стол от пыли. Потом остановился — будто что-то забыл. Вспомнил — вышел в коридор, прошелся мимо длинного ряда дверей, отыскивая нужную табличку. Нашел. Постучал.
— Войдите!
Седой как лунь человек поднял голову от загромоздивших весь стол бумаг. Было видно, что и на этом, внешне незначительном посту он загружен работой.
— Вот, поздороваться зашел, Пал Иваныч.
— Заходите, заходите, товарищ маршал… С прибытием, как говорится.
— Да какое там прибытие… Смотрю — работой вас тут загрузили.
— Работа, работа… Кто везет — на того и грузят. Вот, инструкции по политической работе правлю, показать кому без правок — стыда не оберешься.
— Инструкции — это хорошо…
Соколов обвел глазами кабинет где-то на уровне потолка — и сидевший за бумагами старик утвердительно кивнул.
— Я вот думаю, как тут у вас проставляться принято?
— Как принято. Да так как и везде. Стол накрыть, чтобы как положено, по-фронтовому.
— По-фронтовому… Может, в заказник тогда съездим? Разомнем кости старые, проставлюсь я, офицерам части представлюсь.
Старик улыбнулся
— Можно и так.
22 апреля 1987 года
Думаете, что миссис Дженна Вард послушала какого-то там копа из занюханной пакистанской охранки? Как бы не так, иначе бы она не была миссис Дженна Вард.
Прожив три дня в отеле в Исламабаде, она исчезла из города — переехала в Равалпинди и сняла номер в одном из тех мест, где в первую очередь смотрят на бумажник клиента — а паспорт их и вовсе не интересует. Там она прожила еще два дня — прежде чем разобралась, что к чему — а потом купила местную одежду и исчезла…
Женская одежда в мусульманских странах хороша тем, что она анонимна. В парандже все женщины на одно лицо — и даже полицейский не посмеет ее поднять, чтобы удостоверить личность женщины. Два дня она учила разговорник, всего пара десятков фраз, которые ей будут нужны в самое ближайшее время и которые позволят сориентироваться в обстановке. С этим знанием и в парандже она пришла на автобусную станцию Равалпинди и купила билет до Пешавара. Если кто и заметил не слишком чистое произношение — то виду не подал, ибо в Пакистане не принято было обращать внимание на чужих женщин.
Вокзал ее поразил. Да, она знала, что автобусом путешествуют самые бедные, так было и в ее стране — но увиденная ею нищета была равной африканской. Если даже не хуже. Грязный, замызганный вокзал, сидящие на каких то тюках люди. Воздух звенел от детских голосов — дети, оборванные, чумазые, бегали везде, кричали, падали, поднимались и снова бежали. Играли, перекидываясь комками грязи, не обращая внимания на взрослых и порой получаемые от них затрещины.
Подали автобус — Дженну едва не затоптали в давке, все суетились, что-то кричали. Водитель проверял билеты, щедро отвешивая тумаки, пассажиры крепили свой груз на багажнике на крыше — гора тюков угрожающе росла. У миссис Вард возникли сомнения в том, что они вообще доедут до места назначения, что эта колымага не сдохнет от старости по дороге.
Но нет — доехали.
