Разговор шел совсем не так как она хотела. И слышала она совсем не то, что ожидала услышать. Но она слишком уважала себя, чтобы писать ложь. Если бы она хотела это делать — она бы осталась и сейчас была бы редактором отдела политических новостей в Вашингтоне. Вместо этого — она проделала путь в несколько тысяч километров, и сейчас сидела на холодном бетоне на какой-то заброшенной и темной пакистанской железнодорожной станции, выслушивала рассказы пацанов, которым нет и шестнадцати, но у которых, судя по всему за плечами не по одному трупу, и еще она думала — удастся ли ей выпутаться из всей этой передряги живой.
Так что она проделала все это, рискнула своей жизнью не для того, чтобы потом накормить читателей очередной порцией сладенькой водицы.
— Хорошо. Тогда давайте поговорим вот о чем. Кто хорошо знает жизнь в лагерях? Кто-то из вас жил в лагере?
— Они все жили, миссис — за всех ответил Бахтар — и я жил тоже.
— Тогда расскажите, как выглядит лагерь. Вы можете описать лагерь, чтобы я поняла?
— Лагерь — это очень плохое место, миссис — сказал опять Бахтар — там плохо жить. И там много умирают. Когда пуштуны пришли на эту землю — им дали такую землю, на которой ничего не растет. Местный король (президент — машинально поправила миссис Вард маленького пуштуна в уме) дал пуштунам самую худшую землю, которая у него была для того, чтобы они не работали на земле, а ходили обратно и воевали. Потом их всех убили — одного за другим — это сделали шурави, потому что шурави много, у шурави много пушек, у шурави есть самолеты и вертолеты. Шурави тоже давали оружие коммунистам-пуштунам, чтобы они убивали тех, кто был не коммунистом. Но я знаю, миссис, что шурави давали коммунистам-пуштунам не только оружие, чтобы убивать других пуштунов — они давали им машины, чтобы пахать землю и возить грузы. Шурави хотели, чтобы афганцы оставались на земле — а местный король не давал ничего, кроме оружия, потому что он хотел, чтобы пуштуны воевали. Потом, когда пуштунов стало мало и некому стало ходить через границу — здесь стали появляться бандиты. В лагерях их все больше и больше, некоторые лагеря теперь отданы бандитам целиком. Бандиты приходят сюда, чтобы убивать и им наплевать, кого убивать. У кого есть деньги или за кого им заплатят — того они и убьют.
— Опиши мне лагерь, Бахтар.
— Там где я жил, миссис, этот лагерь находился на ровном пространстве. Очень ровном. С одной стороны были горы, но они были очень далеко. А с другой стороны — село, но близко. Один раз в селе убили человека, но никто не знал, кто это сделал. Тогда пришли солдаты, взяли десять мужчин-пуштунов из лагеря и отдали их жителям этого села, а те их убили. Пуштуны живут в палатках, миссис, эти палатки обкладывают камнями, чтобы ветер не сдул их. У кого есть лошади — их привязывают рядом, но у многих их нет. Пищу готовят на кострах.
— А где все работают?
— Миссис, никто не работает. Нельзя нанимать работника, если у него нет паспорта. Кто убежал из лагеря — может работать или грабить богатых, но если поймает полиция — его убьют. Можно воевать, и тогда тем, то останется в лагере — будут платить. Если ты погибнешь на пути джихада — то тоже будут платить но немного.
— А школа. Есть школа?
— Да, миссис. Школа есть в каждом лагере.
— Расскажи про школу. Кто ходил в школу?
— Миссис, я ходил. Змарай ходил. Бахтияр ходил. Всем надо ходить в школу.
— А кто там учит. Ты можешь мне рассказать, что говорят в школе.
Бахтияр замялся
— Миссис, мы хотели бы получить деньги.
— Не так быстро. Мы же договорились, что вы расскажете все, а я дам вам деньги.
— Миссис, если мы расскажем — вы не дадите нам деньги.
Бахтияр и Змарай о чем-то заговорили, жарко споря и даже размахивая руками. Наконец Бахтияр повернулся к журналистке.
— Миссис, хоть вы и неверная, и женщина, но мы вам верим (
Дженне Вард это не показалось чем то из ряда вон выходящим.
— И что же там говорят? Что говорят про шурави и про нашу страну?
