— Нет, миссис. Я не ходил в медресе. Но я знаю, что такое медресе, миссис. Они есть в каждом лагере. И там учат ненавидеть всех, кто не верит в Аллаха. Всех — без исключений. Давайте деньги, миссис.
Крик раздался, когда они, решив проверить деньги, зажгли маленький фонарик. Крик — а потом и собачий лай.
— Бегом! Сюда! — Бахтар сориентировался мгновенно
Они бежали. Она спотыкалась бессчетное количество раз, а один раз даже упала, сильно разбив губу. Вцепившись в ее руку, Бахтар тянул ее за собой. Она думала, что сейчас, вот-вот начнут стрелять — но никто не стрелял.
Они выбежали на какую-то дорогу — узкую, плохо освещенную, когда она совсем запыхалась и выбилась из сил. Бахтар тяжело дышал, но держался. Те, кто бы с ними на станции, малолетние бандиты с Калашниковыми — куда то пропали…
— Быстрее, миссис! Бежать туда. Я бежать туда.
— Что там?
— Отель. Быстрее, миссис. Если не найдете — спрячьтесь и дождитесь рассвета. Потом найдете вокзал.
Оборвав речь на полуслове, Бахтар метнулся в одну сторону. Она — в другую…
Отель она нашла на рассвете, когда уже ничего не хотелось — только лечь у стены, как больной бродячей собаке и закрыть глаза. Она вышла на отель из какого-то безумного лабиринта улиц, вышла не на фасад его — а с тыльной стороны, там где они прыгали с пожарной лестницы. И, сама не зная, почему она так делает — она нащупала микрокассету, вынула из магнитофона и, оглядевшись, спрятала ее в одном из раскрошившихся швов стены. От капризов природы она защитила ее, использовав целлофановую обертку от смятой сигаретной пачки, которая лежала под ногами.
Сейчас она поднимется к себе в номер, скинет одежду и примет душ — если есть вода. А потом она сменит кассету на чистую, ляжет на кровать и будет долго-долго смотреть на растрескавшуюся побелку потолка, пытаясь найти скрытый смысл в переплетении трещин-узоров…
Бахтара за конторкой портье не было.
На следующий день — в середине дня, до середины дня она не могла встать с кровати, отдохнув и позавтракав, миссис Вард принялась за работу. Взяв большой фотоаппарат Кэнон с «дальнобойным» объективом, походный диктофон с микрофоном, сунув в карман небольшую Минолту, она вышла из отеля и решительно направилась к вокзалу. У вокзала, она начала решительно, и не обращая внимания на цепляющихся за нее нищих, обходить всех таксистом и рикш на мотоциклах с единственным вопросом — говорят ли они по-английски. На четвертый раз она попала в яблочко — молодой и мило выглядящий таксист на чистой и опрятной машине сносно говорил по-английски.
— Я хочу нанять вас. Сегодня на полдня, но возможно, и на несколько дней.
— К вашим услугам, мэм, — вежливо ответил таксист.
— Мне надо побывать в лагере беженцев.
— В каком, мэм?
— В любом.
— Мэм, это далеко ехать. Это за городом.
Вместо ответа американская журналистка продемонстрировала ему три десятидолларовые бумажки…
Пешавар казался городом торговым, разросшимся в последнее время. Причем разросшимся бурно и не всегда красиво. Большая часть домов на окраине — железобетонные уродины, обклеенные рекламой. Прямо на домах — афиши фильмов, в основном индийских. Сами дороги — хорошие, бетонные — но грязные. Сплошной поток машин, среди которых много черно-желтых такси, и трехосных мотоциклов — мотороллеров.
Выехали из города — миссис Вард не знала, что они едут по дороге Пешавар — Джелалабад, недавно реконструированной. Поток движения сгустился впереди.
— Что там?
— Проверка документов, мэм.
Проверки документов она почему то не побоялась — а напрасно. О том, что дело дрянь, она поняла только тогда, когда в такси вдруг открылись двери — и два человека сели в машину, один на переднее сидение, второй — рядом с ней. От того, что сел рядом с ней несло потом и табаком.
— Далеко собрались, мадам Вард?
На журналистку смотрел майор Махмуд — спецслужбист из аэропорта
— Не ваше дело!
— Вижу, вас не научили уважать государство, миссис Вард. Для посещения лагерей беженцев требуется специальная аккредитация министерства внутренних дел. Ее у вас нет. Позвольте ваш фотоаппарат…
— Как вы смеете!
— Смеем! — возвысил голос Махмуд. — Идет война! И на ней нет места слюнтяйству!
— Я американская гражданка и я не дам вам фотоаппарат!
— Если вы не дадите ваш фотоаппарат — мы вынуждены будет забрать его у вас силой. И еще — обыскать вас.
Солдат, что сидел на переднем сидении обернулся, обнажая в улыбке предвкушения свои полусгнившие зубы. Журналистку передернуло.
— Вот, возьмите!
Майор Махмуд не стал бить фотоаппарат — он просто вынул из него пленку.
— И диктофон тоже.
Дрожа от гнева, миссис Вард передал диктофон. Оттуда тоже была извлечена кассета.
— Сейчас мы проводим вас до вокзала, мэм и посадим на поезд. Мы даже заплатим за билет — его оплатит государство Пакистан. Мы будем вам очень признательны — если вас не придется выдворять отсюда повторно.
— Я пожалуюсь послу.
— Можете жаловаться. С посольством это согласовано.
