Миз заметно прихрамывал — что-то случилось с ногой, причем он упорно не хотел рассказывать что именно. Дипломатическая гостиная была хорошо освещена, и свет лишь подчеркивал уродство Миза. Власть и старость не пошла ему на пользу — неутомимый борец с порнографией[227] еще сильнее растолстел и обрюзг.
— Как дела, Эд? Как нога?
Миз принужденно улыбнулся
— Ты опоздал
— У президента сейчас, насколько мне известно, не слишком-то напряженный график — легко отбил удар Гейтс
Генеральный прокурор недовольно фыркнул
— Пошли. Не будем заставлять ждать…
— О нет… — и.о. директора ЦРУ застонал, увидев куда направляется окруженный охраной генеральный атторней
— О, да… улыбнулся отмщенный Миз
Президент сдал. Настолько сдал, что становилось страшно.
Оружием президента была его внешность. Улыбчивый, располагающий парень. Не с соседней улицы — но однозначно свой. Американец. Американец, говорящий правильные вещи. Американец, делающий правильные вещи. Американец делающий Америку такой, какой она должна быть.
Сейчас же президент выглядел самой настоящей развалиной. Он сидел за низким кофейным столиком в офисе Нэнси Рейган и пил кофе, пил шумно и было отчетливо видно, что держащая чашку рука подрагивает. Чашка кстати была из президентского сервиза, веджвудского фарфора. На президенте был старый, потрепанный бордовый халат — это в середине дня.
Нэнси стояла за спинкой кресла, опираясь на него руками. В своем красном платье, которое ей очень шло, она выглядела на миллион долларов — истинной хозяйкой этого дома. Гейтс вдруг вспомнил про одну русскую императрицу — ее звали Екатерина Вторая[228] и до замужества ее звали София Фредерика Августа Ангальт-Цербстская. В Европе очень сложные титулы. Для Нэнси Дэвис — роль в самый раз[229].
— Роберт… — голос президента оставался прежним, узнаваемым, душевным — ты должен меня спасти…
— Я всегда готов, господин президент — не нашел лучшего ответа Гейтс
— Эти люди запрещают мне выпить лишнюю чашку кофе.
— Ронни[230], тебе и в самом деле нельзя — строго заметила Нэнси по прозвищу «Леди Дракон», всем своим видом показывая, что визит должен быть максимально коротким.
И.о. директора ЦРУ попытался одним взглядом передать президенту свое сочувствие. Он и в самом деле сочувствовал старине Ронни — находиться рядом с такой властной женщиной, да еще когда твое тело начинает тебе предательски изменять — не лучшее дело.
— Роберт… — начал свою речь Миз, ради которой он его сюда и притащил, пред очи обессилевшего лидера нации — ты должен нас понять. Здесь все свои и мы не будем ходить вокруг да около, ты просто должен нас понять?
— Кто? — спросил Гейтс
— Это будет судья Вебстер, Роберт — подключилась к разговору Нэнси Рейган. У нее была отвратительная привычка называть всех по именам.
Гейтс на мгновение закрыл глаза — решение было внешне хорошим. Как ни странно — оно по идее устраивало всех, кроме самих сотрудников ЦРУ — очень удобная кандидатура. Вебстер был директором ФБР, назначенным еще Картером — и работал столько успешно, что даже Рейган не посмел его тронуть. Доктор права, бывший судья Апелляционного суда восьмого судебного округа. Без вредных привычек, никогда не был замешан в каких-либо скандалах, умеет нравиться законодателям, умеет выбивать из них деньги. Последнее очень важно для руководителя разведслужбы, который часто не может предъявить отчет о расходах — но должен выбить бюджет на следующий год. Среди разведсообщества — а Вебстер в него входил как руководитель ведомства, отвечающего за контрразведку — он слыл чистоплюем, требовавшим неукоснительного соблюдения буквы закона. Возможно, директор ФБР и должен быть таким — а вот для директора ЦРУ это не самое лучшее качество.
Как и всегда, Гейтс профессионально скрыл свои чувства
— Сэр, думаю, это будет и в самом деле удачное решение — сказал он — Вебстер хоть и не совсем разведчик, но у него есть опыт руководства крупным правоохранительным учреждением и он быстро войдет в курс дел.
