Противостояние полностью

За первым блюдом подали второй и снова мясное — только теперь следовало отрывать кусочки от большой тонкой лепешки, окунать их в соус, а потом осторожно брать кусочки мяса из плошки, и отправлять все это в рот. Она не знала, как называется это блюдо — но тоже освоилась с ним ухитряясь есть и не закапать одежду. В голову пришла мысль, что местным жителям стоило бы есть поменьше мяса, возможно тогда они станут менее агрессивными. Она не знала, что для простого пуштуна мясо сейчас — редкость — и такой стол накрыли только в доме шейха и только для нее.

— Как называется это блюдо? — тихо спросила она сидящую рядом Лейлу — это пуштунское национальное блюдо?

— Нет. Это блюдо придумала одна из моих бабушек — ответила Лейла — она вообще не была пуштункой.

— А кто она?

— Она пришла с севера. Издалека… там тоже горы.

Русская?! Кажется среди русских есть много народностей, которые тоже живут в горах, наверняка оттуда.

— Там так готовили?

— Наверное да. Не знаю…

Третья перемена блюд наконец то обошлась без мяса — какие-то сладости, приторные до тошноты. Дженна затравленно посмотрела по сторонам.

— Это можно не есть — сказала Лейла — я тоже соблюдаю диету…

Странно было видеть ее, вполне современную, говорящую на английском девушку среди всего этого.

Третьей переменой блюд дело и ограничилось, снова подали воду для омовения, и снова хозяин стола произнес молитву, а все сказали «омен». После чего все начали подниматься, снова символически проводя рукам по лицу. Перед выходом все брали у стены оружие, оно было аккуратно прислонено.

— Пойдем — Лейла потянула ее за руку к выходу

— На улице было уже темно, с гор тянуло уже не прохладой — а самым настоящим холодом. Ночью здесь можно околеть от холода, при том что днем — умереть от жары

— Я бы хотела поснимать здесь…

— Завтра поснимаешь. Ты видела того парня… он сидел по левую руку от моего отца.

— Нет, не заметила.

— Это Зардад. Он неровно дышит ко мне… я правильно сказала?

— Да, правильно. А ты…

Лейла остановилась, потом потянула ее в сторону, к дувалу

— Говори тише. Я пока не знаю. Он из знатного рода… но у него глупости в голове. Ты видела шрам?

— Нет, не обратила внимания…

— Это шрам, который он получил в бою. Он хочет отомстить.

— Кому?

— Армии, кому же еще… Он сказал, что убьет генерала. Те, кто пришел с севера подали ему дурной пример… он не может их забыть.

— Те кто пришел с севера? — Дженна почувствовала носом сенсацию, как опытная журналистка она не могла ее не почувствовать.

— Да. Они бывают здесь.

Это могли быть только советские… те кто пришел с севера.

— Скажи, Лейла… а сейчас они тоже здесь есть?

— Не знаю — довольно простодушно ответила девушка — скорее всего, нет. Но может быть и есть. Те, кто приходит с севера, не любят, когда кто-то видит их. Но иногда они спускаются в селения, среди них есть такие, кого не отличить от нас.

Дженна примерно прикинула — получалось дико.

— А ты не боишься?

— Чего?

— Ну… говорить такое мне.

— Нет.

— Но я ведь могу…

— Не можете…

Обе женщины вздрогнули — шейх подошел к ним совсем неслышно

— Не можете. Мы знаем про вас… и про то что случилось в Пешаваре. Только поэтому вы здесь, больше никого из журналистов здесь не было и не будет.

— Я пойду? — опустила глаза Лейла

— Иди. Я сам поговорю с нашей гостьей.

Лейла скользнула в темноту. От шейха тянуло каким-то сладковатым, острым и приторным запахом специй, его почти было не видно, потому что тьма сгустилась, и ночь вступила в свои права. А кроме месяца и звезд — освещения здесь больше не было.

— Вы знаете про Пешавар?

— Знаем… — подтвердил шейх — много людей из племен вынуждены скитаться, согнанные с родных мест, многие потеряли родных людей. Ни один пуштун не забудет нанесенного ему оскорбления — а нам их нанесли более чем достаточно.

— Вы знаете тех, с кем я говорила?

— Знаем.

— Они живы?

Шейх тяжело вздохнул

— Не все… да покарает Аллах убийц детей.

— А почему вы верите мне?

— Почему? Вы хотите узнать правду, какой бы она не была, ведь так? Лейла по моей просьбе нашла и пересказала кое-какие ваши статьи.

— Приятно быть известной даже здесь — криво усмехнулась Дженна

— Так я прав?

— Правы. Я действительно хочу узнать правду. О том что здесь происходит. Американцы хотя знать правду о том что здесь происходит.

— Американцы… Американцы не хотят знать правду, американцам комфортно в плену иллюзий. Что для них правда? То что скажет телевизор.

Миссис Вард с удивлением хмыкнула

— Вы хорошо знаете американцев?

— Лучше, чем вы думаете. Я прожил в Америке больше года, проходя переподготовку. Школа Америк, знаете такую[307]?

— Как вы туда попали?! Туда же брали только латиноамериканцев?!