— Товарищ генерал-полковник…
Крючков дернулся, освобождаясь от болезненного оцепенения, от шока
— Что?
— Связи с приемной Чебрикова нет.
— То есть как это нет?
— Нет, товарищ генерал-полковник, я два раза пытался.
— Как такое может быть, черт возьми?! Это же спецсвязь!
— Товарищ генерал-полковник. Я попытался позвонить дежурному офицеру по управлению.
— И что?
— Тоже не отвечает.
Сунутый за шиворот снег медленно, очень медленно таял, струйки талой воды текли по потной спине…
— Гони! Сирену включи!
И это стало последней ошибкой Крючкова…
Не так то часто гражданским удается увидеть бронетранспортер. В отличие от обычных грузовых машин бронетранспортеры почти никогда не используют для хозяйственных нужд частей — перевезти там что-то или еще чего. Топлива БТР жрет немерянно, моторесурс у него на учете, как на боевой машине, да и заметен он. Этакая стальная каракатица.
И поэтому, если где-то появляется бронетранспортер он вызывает сенсацию.
Их было трое, Сашка Глухих, Венька Курылев и Женька Скрябин и были они простыми подмосковными пацанами, жившими в небольшой деревушке. Деревушка их располагалась совсем недалеко от Москвы и была такой маленькой, что в ней не было даже школы. В школу их возили, на центральную усадьбу колхоза, на идущем каждое утро на центральную усадьбу тракторе с волокушей. А из школы они возвращались пешком, после уроков и после продленки, на которую они оставались. Три с небольшим километра для советского одиннадцатилетнего пацана, да еще в дружеской компании — не расстояние.
Сейчас эта троица неспешно шла по вытоптанной в снегу тракторной колее, пинала ковалки снега, неспешно разговаривала и вообще наслаждалась жизнью…
— У, сволочь… — процедил Венька, сурово нахмурившись и с разбега пнул рассыпавшийся под ударом ноги снежный ком
— Ты о чем?
— Да о трудовике.
— Это то, что он у тебя брызгалку то отобрал.
— Ага и разрезал еще!
— Новую сделаешь.
— Из чего? Мне мамка из бухгалтерии пузырек такой от клея принесла! Там нету больше!
— Ну из чего-нибудь еще сделаешь…
Нарастающий рокот разорвал снежную кисею тишины…
— Спорнем, дед Витек… — заговорщически сказал Сашка — щас прокатимся… Готовься, братва…
Пацаны шмыгнули в канаву — чтобы тракторист их не увидел…
Но того, что вынырнуло из-за взгорка, они никогда не видели…
Это было что-то вроде черепахи, только стальной. Угловатое, восьмиколесное стальное чудовище перло прямо по целине, не обращая внимания на то, что снега нынче выпало более чем изрядно, фара-искатель разрывала сгущающуюся с каждой минутой тьму, чудовище грозно рокотало двигателем и шло прямо на них…
— Атас, пацаны! — первым опомнился Женька
Пацаны бросились бежать, не чуя ног, грозный рокот все приближался, казалось что чудовище догоняет их …
— А-а-а… — закричал Венька, самый трусливый из всех…
И они побежали. Бежали не знамо сколько, только когда выбились из сил, и Сашка рухнул на дорогу, прямо в перемолотую тракторными ребристыми колесами грязь — только тогда они остановились.
И оглянулись.
Чудовища не было.
А добежали они почти что до самого села.
И чудовище вовсе не собиралось их преследовать — его уже давно и след простыл.
— Ч… что это…было — спросил Венька
Сашка догадался первым
— Трус ты. Это бронетранспортер.
— Чего?
— Бронетранспортер говорю. Мне про него брательник старший писал. Он сам на таком ездит.
— Врешь!
— А вот и не вру! У меня письмо от брательника есть! И фотка — там такой же бронетранспортер на ней. И брательник там мой на ней!
— Покажи!
— А вот и покажу! Придем когда — покажу! А ты струсил!
— Кто струсил?
— Ты струсил. Струсил!
Женька замахнулся, чтобы врезать как следует этому хвастуше и задаваке — как вдруг, где-то на леском, за дорогой что-то застучало, глухо и грозно…
— А это что?
Сашка прислушался. Застучало еще раз, такие глухие, плохо слышные удары, повторяющиеся быстро-быстро.
— Стреляют что-ли?
— Зачем стреляют?
— Откуда я знаю, зачем! Учения наверное.
— Какие учения, там же съезд с Кольцевой.
— Какие, какие. Какие надо — такие и есть! Тебя не спросили! Пошли, я тебе фотки покажу.
