В полутьме Пип рассматривал великана-южанина. Его длинные светлые волосы слегка поредели, а до того на свету Пип приметил мелкие рубцы, испещрявшие его правую щеку. «Чёрный порох, – подумал он, – от какого-нибудь старомодного ружья». Об этом он как-то читал, в «Зверобое»[24], кажется, а может, в «Острове сокровищ», одной из любимых книг Фурии.
– По-моему, здо́рово, что Ариэль тебя назначил телохранителем Фурии, – сказал Пип. – Кто-нибудь вроде тебя ей может очень пригодиться. Кто-нибудь, кто ей поможет, если запахнет жареным.
Пасьянс сел по стойке «смирно»:
– Это я могу. И за тобой послежу, обещаю.
Пип хотел что-то возразить, как вдруг послышался робкий стук в дверь. Войдя, они её не защёлкнули, и теперь дверь от чьего-то прикосновения поддалась с тихим скрипом. Пасьянс вскочил: в светлом прямоугольнике входа стояла хрупкая фигурка. Сделав шаг назад, он вытянулся по стойке «смирно», словно был на линейке перед казармой.
– Молли? – прошептал он.
– Здравствуй, Нассандра, – приветствовал Пип.
Тоненькая девочка в дверях осторожно шагнула в комнату, но едва Пасьянс, как в трансе, протянул руку, заметалась и выбежала обратно в коридор, не произнеся ни слова.
– Нассандра! – воскликнул Пип. – Подожди!
Он встал со вздохом и, дав Пасьянсу знак не шевелиться, поспешил к двери. Пип был уже у выхода, когда две узенькие белые ручки уцепились за косяк и из-за него показалось фарфоровое личико с огромными испуганными глазами.
– Эй! – окликнул её Пип. – Это я. А это наш друг. Он теперь присматривает за моей сестрой. Его зовут Пасьянс. Вы вроде бы знакомы?
Головка Нассандры дёрнулась обратно, но через две секунды показалась снова. Её глаза были в два раза больше, чем глаза обычного человека.
– Не надо его бояться, – успокаивал её Пип. – Он большой, очень сильный, настоящий герой. – Он бросил взгляд через плечо и подмигнул южанину: – Это Нассанра. Каллиста[25].
Пасьянс всё ещё стоял как вкопанный, словно его застигла молния.
– Пасьянс? – Пип заметил, что здоровяк его совсем не слышал. Раскрыв рот, Пасьянс во все глаза смотрел на девочку, а правой рукой крепко сжимал край униформы. – Он не всегда такой. По крайней мере, насколько мне известно, – пояснил Пип Нассандре.
Босиком и на цыпочках, словно балерина, она медленно вошла в комнату, всё ещё держась руками за дверной косяк. На ней было короткое летнее платье, такое же светлое, как и её гладкие волосы. С обнажёнными руками и ногами, с белоснежной кожей молодой берёзки, испещрённой призрачными литерами, стояла она, хрупкая, как стекло, легонько балансируя на кончиках пальцев, чтобы в случае тревоги одним прыжком оказаться в безопасности. Она напоминала оленёнка, который никак не мог решить, стоит ли ему спастись бегством или принюхаться к охотнику.
Пасьянс сделал вдох:
– На мгновение мне показалось…
– Что? – спросил Пип.
– Моя Молли. Я думал… Длинные волосы, фигура… – Он откашлялся, что заставило Нассандру опять отдёрнуться, а потом отдал честь: – Прошу прощения, барышня. Ошибочка вышла. Издалека мы уже видались, хотя я ни разу не имел счастья, то бишь чести, с вами беседовать.
Пип закатил глаза.
Не успела Изида полгода назад открыть ворота между Лесом мёртвых книг и библиотекой резиденции, как экслибры безрассудно хлынули в библиотеку, спасаясь от ищеек Академии, не прихватив из вещей ничего, кроме того, что было на них надето. Каллиста проскользнула, пока закрывались ворота. Когда в Лесу хоронили разорванную петушиную книгу, из неё вырастало дерево; если же речь шла о сердечной книге библиоманта, то из неё рождался каллист или каллиста, идеализированный слепок её прежнего владельца. Днём каллисты бродили по Лесу в обличии людей, а ночью превращались в деревья, похожие на берёзы, незаметно укореняясь в подлеске до восхода солнца. Их кожу покрывали строки из книг, которыми они некогда были, а уделом их была немота, по крайней мере, никто никогда не слышал, чтобы они произнесли хотя бы слово. Ариэль окрестил каллисту Нассандрой после того, как она последовала за экслибрами в резиденцию.
Изида внесла было предложение отправить Нассандру обратно, но та отказалась и с тех пор целыми днями пропадала в долине. Её видели то в парке, то – гораздо реже – в доме. Большинству она ни разу не попадалась на глаза и лишь немногим позволяла к себе приблизиться на несколько шагов. Пип встречал её сегодня уже в пятый раз.
Никто не знал, что привело Нассандру в резиденцию. По ночам каллисты вытягивали питательные вещества корнями из почвы, иными словами, голод не мог послужить этому причиной. Некоторые видели, как она украдкой скользит по коридорам, пока наконец Пип не обнаружил её в комнате у Замзы. Время от времени Нассандра сюда наведывалась, молча сидела рядом с вредителем, а спустя некоторое время вновь исчезала. На третий раз Пипу удалось убедить её не сбегать, и с тех пор она терпела его присутствие рядом с собой.
