Центр помещения оккупировали четыре кожаных кресла, на столе стоял электрочайник, чашки, пакетики с заваркой, а кроме того, тарелка с печеньем. Арбогаст немедленно взялся готовить для них чай, и постороннему наблюдателю не пришло бы и в голову, что этот любезный пожилой джентльмен только что в одиночку уложил две дюжины лучших кадров Мардука.
– К чему эта прогулка? – Изида осталась стоять. – Готова поспорить, что книги для прыжка у тебя с собой.
Арбогаст спокойно разложил пакетики по чашкам.
– Прыжки – вещь нынче ненадёжная, не то что раньше.
– Что это значит, чёрт побери?
– Сейчас поясню. – Он включил электрочайник и опустился в одно из кресел. Своё длинное пальто он не снял, как и Изида – своё. – Терпение никогда не было твоей сильной стороной.
– Брось ты этот чёртов чай, Аттик, и скажи мне, что тебе нужно. – Она ощутила, как зуд охватывает её шрам, словно та часть её, что стала книгой во плоти, никак не могла дождаться, чтобы распахнуться. Изида всё ещё убеждала себя: «Лишь часть меня – книга, в остальном же я такая, какой была всегда». Но она знала, что это самообман и что Арбогаст ни за что не должен докопаться до истины. Он ещё не предполагал, что имеет дело с экслиброй. Но стоит ему всерьёз об этом задуматься, как воспоминания подладятся под изменённое прошлое. И тогда он сразу же захочет её убрать.
Но схватку с ним Изида хотела оттянуть до того момента, когда соберёт важную информацию. Её мощь как экслибры Зибенштерна была столь же велика, сколь и быстролётна. Промежутки бодрствования, перемежавшие фазы, когда она впадала в многосуточный восстановительный сон, становились всё короче. Следующая такая фаза должна была вот-вот наступить.
– Сядь-ка! – Арбогаст и раньше владел искусством отдавать приказы как бы между прочим. В голосе его сквозило что-то гипнотическое, та же тихая сила, однажды увлёкшая маленькую девочку в лицее Ле Карре.
Прежде чем Изида подчинилась ему, она попыталась с помощью всех органов чувств обнаружить следы западни в других помещениях дома. Но кроме неё и Аттика только книги излучали слабую библиомантическую ауру. Больше здесь не было никого.
Изида медленно опустилась в кресло напротив Арбогаста. Продолжать стоять – значило бы упорствовать, а она сопротивлялась прежнему распределению ролей: он – сознающий своё превосходство ментор, она – вспылившая, неуверенная в себе ученица.
– Не знаю, где ты прячешь эту орду беглых экслибров, – произнёс Арбогаст в то время, как в чайнике закипела вода. – Надеюсь только, ты не переправила их через границы убежищ. В обычном мире экслибры представляют риск для всех. Одно неверное слово – и покров, столь долго хранивший нас от взоров наружного мира, падёт.
– Это были бы не первые экслибры, кому удалось бы прорваться через ворота наружу.
– Но тех, кому это удалось, довольно быстро нашли и обезвредили прежде, чем они успели натворить бед. Вспомни хотя бы Ливерпуль.
Естественно, будить воспоминания, противоречащие всему тому, что она сегодня собой представляла и делала, – это часть его тактики. Не раз она преследовала и истребляла экслибров вне убежищ, поэтому случившимся в Ливерпуле гордиться не приходилось. Два года спустя она решила уйти из Академии и проследить своё происхождение; тогда она пустилась на поиски «Атласа горизонтов».
– Эти экслибры – бомба замедленного действия, – сказал Арбогаст. – Сколько вы сможете их контролировать вне убежищ? А что, если с одним из ваших главарей, Паком или Ариэлем, что-нибудь произойдёт? Кому тогда они будут подчиняться? Уж не тебе ли?
Пока Аттик наливал ей в чашку кипяток, она заметила его сердечную книгу, торчавшую из чехла на ремне, – неброский коричневый томик, обтянутый льном, затасканный и покрытый пятнами за полвека интенсивной службы.
– Но я хотел поговорить совсем не об экслибрах, – продолжал он, снова откинувшись в кресле.
Чувствовал он, что она уже не та, что прежде? Когда-то Арбогаст целенаправленно использовал сны своих учеников, чтобы подчинить их своему влиянию. Понял ли он, что Изида видела сегодня совсем иные сны, чем тогда? Что её самым страстным желанием было снова стать обычным библиомантом, без мощи, но и без слабостей экслибры Зибенштерна?
– Чего ты ожидаешь, Аттик? – Она держалась начеку и к чаю не притрагивалась. – Что нужно от меня Академии, кроме моей смерти?
– Я прошу о помощи не от имени Академии.
Она ему совершенно не доверяла.
– Ты никогда не пойдёшь против Академии, Аттик. Не вводи меня в заблуждение.
– На карте стоит нечто большее, чем Академия. Речь о всех нас, о каждом библиоманте, вне зависимости от того, во что он верит и за кем следует.
– Будь прокляты эти убежища! Я всё равно к вам не вернусь. Неужели ты ожидал от меня чего-то другого?
Улыбка Арбогаста напоминала серп.
– Ты по-прежнему всё та же упрямица, как тогда, когда я завербовал тебя.
– Ещё раз: что тебе нужно?
– Враг в ночных убежищах опять зашевелился.
