Фурии пришлось сделать усилие, чтобы на них не накричать. Просто не хотелось рядом с их мёртвым другом затевать ссору. Пару минут назад она ещё верила, что, может, убедит их обоих. Теперь же стало ясно: она проиграла. Кто бы Ариэля ни убил, тот – сознательно или неосознанно – укрепил подозрения против Изиды.
Позвавший её фавн вошёл в комнату и затворил за собой дверь, чтобы держать экслибров подальше в коридоре. Фурия не могла припомнить его имени: сейчас целые блоки её памяти были словно уничтожены. Из прилегающей комнаты он принёс простыню и накрыл ею тело Ариэля. Волосатые руки фавна забила дрожь, когда он, слегка помедлив, прикрыл также и лицо.
– У Шекспира он и дальше живёт, – прервала Кэт молчание, и все посмотрели на неё.
– Но здесь ему это больше не поможет, – возразил Фавн.
Кэт вздрогнула:
– Простите, я не хотела… проявить непочтение.
Экслибр ей улыбнулся и покинул комнату. Когда он за собой закрыл дверь, до них донеслось, как снаружи он успокаивает других. Теперь они остались вчетвером со своим убитым другом.
Фурия прекрасно поняла,
Иными словами, если сейчас Фурия сидела бы в своём кресле с шекспировской «Бурей», почувствовала бы она, что Ариэль, которого она знала, живёт и здравствует? Или же он по-прежнему остался бы выдуманным персонажем, выплеснутым на бумагу фантазией автора? Персонажем, имеющим с её другом из плоти и крови едва ли больше общего, чем одно только имя?
Кэт всё же подошла к Финниану, положила ему руку на плечо и приобняла. Она тихо успокаивала его, гладя по волосам. Парень ненадолго закрыл глаза. Тем временем Саммербель опустилась на корточки рядом с Ариэлем и, приподняв простыню с его лица, потрогала сомкнутые веки, другую свою руку она положила на сердечную книгу. Казалось, она прислушивается к Ариэлю, ища следы; если она действительно получила бы такую возможность, она оказалась бы гораздо сильнее, чем думала Фурия.
Фурия медленно приблизилась к столу, где в стопку были сложены три тома «Книг творения». Единственный стул валялся на полу, Ариэль, по-видимому, его опрокинул, когда в комнату проник нападавший.
Долгое время Ариэль работал над тем, чтобы пролистать все книги и каталогизировать их содержание. С самого начала он спросил Фурию, не хочет ли она помочь ему, и, объединив усилия, они приступили к расшифровке манускриптов Зибенштерна. Но воспоминание о письмах Северина к Фурии оказалось болезненнее, чем она это предполагала. Некоторое время она сдерживалась, стараясь подавить волнение при виде знакомого почерка, но наконец ей пришлось попросить Ариэля продолжить работу без неё. С тех пор он день-деньской в одиночестве ломал голову над текстами Зибенштерна, конспектируя их суть в черновую тетрадь и пополняя список новых обстоятельств и уложений в библиомантическом мире.
На столе лежали пятый, шестой и седьмой тома. Видно, незадолго до смерти Ариэль сравнивал отрывки из них, может быть, искал противоречия, проливавшие свет на какие-то недочёты в «Книгах творения» Зибенштерна, логические ошибки, представлявшиеся если не необъяснимыми феноменами, то злой иронией судьбы. «Случайности, – объяснял Ариэль Фурии, – часто восходят к противоречиям в законах Зибенштерна, а события на первый взгляд бессмысленные – к упущениям».
Двадцать четыре тома Зибенштерна представляли собой обширный свод правил, но достаточен ли он, чтобы описать все аспекты жизни? Едва ли. Зибенштерн просто заложил фундамент, с трещинами и неровностями, а Академия возвела на нём своё сооружение: создала новые убежища, издала уставы и предписания, склоняя и спрягая игру ума Зибенштерна по собственному усмотрению. Но при этом три семейства могли действовать только в рамках границ, заданных Зибенштерном. Создавать собственные «Книги творения» им было не дано, равно как и вносить коррективы в уже существующие. То есть основы библиомантического мира были заложены раз и навсегда, и никто и ничто не могло вносить изменения – не исключая и самого Зибенштерна, уже задолго до того утратившего всякий контроль над своим Творением.
Пока Кэт и Финниан друг с другом шушукались, а Саммербель осматривала тело Ариэля, Фурия подошла к стене и принялась изучать книжные полки. Один большой промежуток между четвёртым и восьмым томами объясняли лежавшие на столе книги, а вот другой – между десятым и двенадцатым томом…
– Саммербель!
– Ау?
– Ты не видела одиннадцатый том?
– Нет. – Саммербель подошла к Фурии и задумчиво провела указательным пальцем по кожаным корешкам, пока не наткнулась на пустоту. – Странно.
Фурия кивнула и спросила:
