Ответом было продолжительное молчание. Ни шагов, ни даже шороха, хотя она была уверена, что в эту минуту он бесшумно, как пантера, крадётся к двери. С тех пор как они повстречались в лицее Ле Карре, прошло немало лет, но навыков своих он наверняка не утратил.
Послышался шёпот, совсем близко:
– Оружие с тобой?
Она сама и есть оружие, он же знает. Чего он не мог подозревать, так это того, как сильно она изменилась за последние полгода.
– Ты думаешь, я явлюсь в эту клоаку, не будучи в состоянии за себя постоять?
На краю переулка один из либроманов издал гортанный звук. Затем опять воцарилась тишина. Из-за двери послышался неуверенный голос:
– Изида?
По-видимому, ожидая ответа, он рассчитывал увидеть не её, а кого-то другого.
Дверь слегка приоткрылась: из хибарки пахнуло приятным книжным ароматом, а не затхлой гнилостью, которая исходила от либроманов.
– Чёрт побери, – прошептал Дункан Маунд, схватил её за предплечье и грубо втащил в дом.
– Если начнёшь задавать глупые вопросы, как в дрянных сериалах: «Ну как дела? Всё в порядке?», – я вызову полицейских, так и знай!
Естественно, за то время, которое Изида его не видела, он изменился. Каштановые волосы Дункана, которым явно не помешала бы расчёска, стали длиннее и спадали на крепкие плечи. Его короткая борода была тёмной и густой, а глаза запали глубоко в глазницы. На одну секунду она задумалась, не попал ли он в зависимость от собственных книг-наркотиков, но потом решила: это, пожалуй, только следы от пребывания в такой дыре. Дункана, рослого, с тонким носом и угловатыми скулами, она в лицее иной раз допекала замечаниями, мол, вид у него как у романтического поэта на дрянном портрете, где чернильные кляксы образуют тени там, где им не место. Молоденькая и влюблённая лицеистка.
Дункан был одет в штаны защитного цвета с огромным числом карманов, светлую рубашку, а сверху – в коричневый жилет, тоже с кучей карманов. Дела, видно, шли хорошо, раз у него их столько.
– Что тебе надо? – спросил он, запирая за ней дверь на задвижку. Это было не особенно вежливо, но зато соответственно их отношениям.
Взгляд Изиды упал на узкую кровать в глубине помещения. Единственное место, где не было книжных стопок. И как он всё это сюда доставил, избежав нападения книгозависимых в переулках? Видно, он пользовался немалым уважением. Да и были ли это книги-наркотики? Невообразимо! Надо полагать, Дункан всё ещё был страстным читателем, иначе библиомантика его бы давным-давно уже покинула. Она чувствовала, какая в нём таилась сила.
Он проследил за её взглядом.
– Моя постель. Там я сплю.
– Мне нужна твоя помощь.
Он выжидающе посмотрел на неё.
– Ты у меня в долгу, – добавила она.
– И почему мне не кажется странным, что ты говоришь об этом именно сейчас?
– Потому что это правда, чёрт возьми! – Я спасла тебе жизнь, выследив по заказу Академии, но не сдала.
Сколько с тех пор миновало? Восемь лет? Девять? Тогда она была убеждена, что в состоянии собственноручно прикончить агента-изменника, дезертира. Но едва она оказалась с ним лицом к лицу, как её охватили воспоминания. Тогда она оставила ему даже Абсолонову книгу, по следам от которой за одиннадцать месяцев работы его вычислила. Просто без слов повернулась и ушла. Кроме неё, никто Дункана никогда не находил, и Изида о нём никому не рассказывала.
– Выглядишь ужасно, – сказал он и откинул её капюшон.
Её взгляд скользнул по двум стульям, похороненным под книгами, и опять застыл на постели.
– Можно мне сесть?
Он порывисто кивнул и пошёл вперед, чтобы заботливым жестом расправить одеяло. Усевшись, она поняла, как сильно дрожат её ноги от крутого подъёма в гору.
– Я уже полгода как не у дел, – сообщила она, борясь с повторным приступом парализующей усталости.
Он освободил один из стульев от книг, поставил его перед кроватью и сел напротив неё.
– Я слыхал об этом.
– Удивляешься?
– Скорее тревожусь. За свою собственную участь. Раз ты здесь, люди Аттика наверняка где-нибудь поблизости – ищут тебя.
– Я от него оторвалась, надеюсь.
– От него? Значит…
– Он лично идёт по моему следу. В Либрополисе он нашёл меня, и мне едва-едва удалось унести ноги.
Дункан охнул:
– В самом деле? А не сам ли он тебя отпустил? Может, он думает, ты приведёшь его к повстанцам?
– Может.
Он вскочил:
– Господи боже, Изида… Все эти годы мне так спокойно жилось! Множество прибыльных сделок, я уважаемый гражданин этой замечательной общины!..
– Если существует что-то вроде мусорной свалки библиомантики, то ты сидишь как раз в самой её гуще.
– Чушь. Я сижу на самой её макушке. Маленькая, но существенная разница. Может быть, трон не бог весть какой изысканный, но всё же трон.
– Из отбросов.
Лицо его помрачнело, и тени вокруг глаз сделались ещё глубже.
– Поговаривают, ты теперь с экслибрами заодно.
– А ты торгуешь книгами-наркотиками и зарабатываешь на этих нечистотах.
Он горько засмеялся.
– Дети, посещайте лицей! Вас ожидает золотое будущее!
Изида кивнула:
– Мы оба преуспели.
