– Он всё равно бы умер, – стал оправдываться Пасьянс со страдальческим выражением лица. – Ариэль его слишком сильно избил, после этого не выжил бы никто. Даже такой, как он.
Фурия попыталась разобраться в собственных мыслях. Цепь роковых вестей просто не желала обрываться. Но взаимных обвинений она наслушалась. Каждый из находящихся в этой комнате постепенно начинал походить на спорящих лампу и кресло из её читального уголка, и всё это – в самый что ни на есть неудачный день.
Очевидно, Саммербель была с Пасьянсом не согласна.
– Убийца был единственный, от кого мы могли узнать, кто его послал! И по какой причине!
– М-да, – сказала Фурия, – но у меня есть одна идея.
Среди присутствующих воцарилось молчание. Даже Финниан, всё время разгуливавший взад и вперёд и ломавший голову над произошедшим, остановился.
– Я всю ночь читала книгу, – продолжала Фурия. – Почерк Северина за годы не изменился, поэтому я там разобралась.
– И что же там написано? – Пасьянс учуял шанс отвести грозу от себя, но сердитый взгляд, который бросила на него Саммербель, ясно показывал: она ещё не свела с ним счёты.
– В этой книге речь идёт об экслибрах. Откуда-то Северин знал, что в один прекрасный день они опять появятся. Или же он позаботился об этом сам. – Скрестив ноги по-турецки, Фурия опустилась в кожаное кресло рядом с камином. – Превращение Изиды в экслибру стало ударом по законам библиомантики. Надо полагать, с тех пор среди экслибров также встречаются и библиоманты, и именно об этом говорится в одиннадцатом томе «Книг творения». Книга, по-видимому, изменилась, после того как я сподвигла Северина написать историю о девочке на границе света и тьмы. Она… скажем так, оказалась переписана заново. Так же, как и «Сказки» Зибенштерна, где фигурирует Изида.
– Вся эта информация не для моих мозгов, – призналась Кэт. – Сначала ты изменила прошлое одной Изиды, теперь вдруг – всех на свете экслибров?
– Это цепная реакция, – вмешался Финниан. – Фурия изменила условия игры не сама, а руками Зибенштерна, и это коснулось не только Изиды. Чувствуете? Прежняя версия прошлого бледнеет. Скоро мы будем вспоминать о том, что экслибры не бывают библиомантами только потому, что мы без конца об этом талдычим, или потому, что об этом начиркано на каком-нибудь клочке бумаги.
– Всё это не имеет никакого значения, – сказала Саммербель. – Знаете, если есть новые правила, то нам следует к ним приноровиться. Мардук вдруг стал библиомантом, хотя он ни в коем случае не должен им быть. А человек, которого Пасьянс, – и она опять метнула в него гневный взор, – по ошибке прикончил, лишь доказывает, что существуют и другие экслибры Зибенштерна, помимо Изиды. Вопрос только в том, что меняется из-за этого для нас?
– Нет, – возразила Фурия, – вот самый важный вопрос: кто и по какой причине заинтересовался именно одиннадцатым томом, где указаны новые правила? Видно, есть кто-то, кто в курсе изменений. Но кто бы он или они ни были, им, стало быть, нет надобности этот том читать – и всё-таки они задались целью заполучить книгу. Хотелось бы знать почему.
– Ясно, что ты не станешь меня слушать, – буркнул Финниан, – но, как мне кажется, речь может идти только об одном человеке.
Кэт закатила глаза:
– Конечно, Изида об этом знала и до нас. Ведь последствия она испытала на собственной шкуре.
Фурия обхватила голову руками. Слишком устала она от раздумий, слишком измождена, чтобы строить сложные планы. Снова сделав над собой усилие, она сказала:
– Допустим теоретически, это не Изида. Кто бы ещё мог оказаться на этом месте? Из тех, кого мы знаем?
– Ну не Академия же, – усмехнулась Кэт, – эта бы сразу выслала гвардию.
Одну за другой они перебрали версии, не пренебрегая самыми невероятными. Среди подозреваемых был, разумеется, Мардук, ведь они сделали из него врага, Арбогаст-одиночка, мелкие фракции Академии, может, даже одно из трёх семейств, не согласовавшее своих действий с другими.
Сколько они ни бились, удовлетворительного объяснения не нашли, и это заставило Саммербель вернуться к началу разговора:
– Пасьянс?
У южанина был такой вид, словно он сейчас предпочёл бы спрятаться за креслом. Саммербель вызывала у него почтение, смешанное с ужасом.
– Но до того, как произошла эта неувязочка, успел ли человек что-нибудь сказать? – спросила она. – Полезную информацию? Что-нибудь?
– Нет. Именно это-то меня и разозлило.
Кэт поглядела на него скептически:
– На войне, ну в твоём романе, допросы пленных тебе не поручали, так?
Пасьянс утвердительно кивнул головой:
– Я воевал только на передовой. Если нужен был кто-то, кто откроет ворота или взорвёт баррикады, то шли ко мне…
– Ну ладно, ладно! – сказала Саммербель с досадой.
– Мне очень жаль, правда.
Фурия решила подвести черту. По её оценке, убийца получил по заслугам. А повернуть вспять время и оживить Ариэля нельзя.
– Можешь посмотреть, как там Пип? Побудь там и следи за ним хорошенько, ладно?
– А как же ты? – спросил Пасьянс. – Ариэль сказал, чтобы я за тобой…
– Ариэль умер.
– Надо относиться с почтением к последней воле умершего.
