– Два года! – Он поднял руки, и она уже собиралась отскочить назад, но потом поняла, что он даже и не пытается отнять у неё книгу. Вместо этого он бережно взял её лицо в свои ладони. – Если бы речь шла о факсимильном издании или дешёвой копии, тогда, конечно, ладно. Но это чистейший, подлинный Абсолон! Оригинал. Я видел пышущих здоровьем мужиков, которые за четыре недели докатывались до точки. За шесть – самое большее.
Она постаралась придать своему лицу невозмутимое выражение.
– Этого мне должно хватить.
Она не успела чем-нибудь заслониться – да и хотела ли вообще? – Дункан уже прижал свои губы к её губам. Ненадолго, но достаточно, чтобы ей стало ясно, как глубоко она вляпалась. Так глубоко, чтобы увлечь за собой и его. С момента их прыжка со скалы они, собственно, всё ещё пребывали в состоянии свободного падения.
Отвернувшись, она убрала его руки. Неспешно, даже почти нежно, но чётко давая понять, что здесь такому не место.
– Я отправляюсь в ночные убежища, Дункан. И я обязательно отыщу Федру.
– Тогда я останусь при тебе и буду тебя охранять.
– Что, у меня на лбу написано: «Нуждается в охране»?
– Для контроля доз тебе необходим человек. Иначе книга Абсолона вынудит тебя в следующий или ещё через раз дочитать её до конца. Ты не выберешься из этого, пока не проглотишь последнюю страницу, и тогда всё начнётся сначала. Одновременно с этим померкнут и Федра, и ночные убежища.
– Твоя жалость мне ни к чему. Мне от тебя вообще ничего не нужно. И уж, во всяком случае, того, чтобы ты рисковал из-за меня жизнью.
Но он ещё не закончил:
– Ты почувствуешь свою силу. И превосходство. Некоторое время в тебе будет бурлить энергия больше, чем когда бы то ни было, но всё своё время и все силы ты будешь отдавать тому, чтобы читать Абсолона, пока не выучишь его наизусть. И это, – он указал на книгу, – тебе тоже не поможет. Сначала либроманы читают Абсолона лишь несколько часов, но тебя захватит такая жадность, что ты будешь проглатывать его по пять-шесть раз за сутки. Ни сна, ни еды, ни других интересов. Ты забудешь, кто ты и какие ставила себе цели, всё будет позади ещё до того, как ты осознаешь, что с тобой творится.
Она отшатнулась от него, удивлённо глядя в глаза. За мусорными баками прошмыгнула кошка, что-то мелькнуло по проулку, на первый взгляд похожее на стайку оригами – их крылья в полёте прошелестели, словно бумага.
– Что ты предлагаешь? – спросила она. Книга Абсолона у неё в левой руке здорово нагрелась, источая многообещающее тепло.
– Ты хочешь попытаться убить Федру?
– Я хочу с ней побеседовать. А дальше – посмотрим.
– Она тебя не станет слушать.
– Это мы ещё поглядим.
Тень глубокой печали легла на его лицо, и Изида поняла, что он испытывал к ней гораздо больше, чем просто жалость. Какая-то её часть разделяла его чувства, другая – уговаривала от него избавиться, забраться в какой-нибудь угол с Абсолоновой книгой, прямо здесь, за контейнерами с мусором.
– Нам необходим проводник, – сказал Дункан. – Тот, кто знает ночные убежища лучше остальных.
Она отрицательно покачала головой:
– Только обузы нам ещё не хватало!
– Без проводника мы далеко не уйдём. Тебе достаточно известно о ночных убежищах, чтобы это понимать. Хотя ты и экслибра Зибенштерна, но Страна Забвения тебя поглотит ещё до того, как ты увидишь Федру хотя бы издали.
Она думала о Зибенштерне, которого отправила туда в ссылку, и спрашивала себя, что с ним сталось. Но ей пришлось приложить немало усилий, чтобы на этом сосредоточиться, так как на передний план опять выдвинулась мысль о книге. Со всеми её чудесными, сводящими с ума словами.
Дункан тем временем продолжал:
– Я знаю единственного человека, который на это способен. Он стоял за новым изданием «Атласа горизонтов». По крайней мере до тех пор, пока Академия не поместила его в нерукопожатный список.
Изида вспомнила, что Арбогаст тоже говорил о ком-то, кто их должен вести.
– Это Виктор Дамаскан, – назвал имя Дункан. – Человек, сделавший план Санктуария и поплатившийся за это. Академия не простила ему, что он открыл дорогу в Санктуарий. По всей вероятности, Виктор узнал о нём лишь благодаря чистой случайности, но тогда это решительно никого не интересовало.
– Но ходили слухи, что его казнили.
– Первого картографа всех убежищ? Человека, который знает ночные убежища, как свои пять пальцев? – Дункан на секунду опустил взгляд, прежде чем снова его поднять. – А знаешь ли ты, что Аттик лично его выследил?
Она покачала головой.
– Он позаботился о том, чтобы за дело взялись агенты, а не гвардия или полиция. Я был одним из тех, кто препроводил Дамаскана в застенок. – Вспоминая, как всё было, он сделал короткую паузу. – А вскоре после того я ушёл со службы.
– Я не думала, что по этой причине.
– Были и другие. Но эта история сыграла решающую роль. Моё терпение лопнуло. Одно враньё и притворство. Теперь я, может, и преступник, но это честнее, чем возня трёх семейств.
– И ты думаешь, Дамаскан может нам помочь? Если он спустя столько лет вообще ещё жив.
