Десять минут спустя они по каменной лестнице покинули подземный мир гетто, пересекли задний двор и вскоре вошли в один из бесчисленных пабов квартала. Над входом висела вывеска с перекосившимися буквами: «Книжный обрез»[33]. Когда они открыли дверь, их обдал густой дым от сигарет и трубок.
Был полдень, у длинной стойки в три ряда теснились посетители – по большей части экслибры, но были также и обычные люди, которых занесло в гетто. Все столы в обшитых деревом нишах были заняты. Казалось, на парочку никто не обращал внимания, пока молодые люди озирались из-под своих мокрых от дождя капюшонов, пытаясь сквозь серые клубы дыма разглядеть лица посетителей.
– Ты, поди, никогда здесь не бывала? – спросил Финниан тихо.
Саммербель покачала головой:
– Здесь воняет. Пивом, дымом и ещё чем похуже.
– Чего же ты ожидала? Книжного амбре?
Она указала на конец стойки:
– Некоторые из них – библиоманты. Ты знаком с ними?
Финниан украдкой наблюдал за горсткой мужчин, облокотившихся на стойку. Все они курили
– Никогда не встречал, – сказал он.
– Агенты?
– Возможно. Или же простой народ, пьющий пиво.
Взгляд Саммербель скользил дальше через прокуренное помещение пивной.
– Кто твой информатор?
Финниан кивнул в сторону одного столика в глубине паба. Там в одиночку, почти скрытый клубами дыма, сидел мужчина, казалось полностью поглощённый созерцанием содержимого своей пивной кружки. Вне всякого сомнения, он тоже давным-давно приметил Саммербель и Финниана и не выпускал их из поля зрения с тех пор, как они вошли.
– Слишком далеко до ближайшей двери, – заметила она. – Ему правда можно доверять?
– Больше, чем кому-либо другому. Я часто бывал здесь с Гунвальдом. Большинство людей, которые сюда приходят, нормальные. У Сэма – тот толстяк за стойкой – свои методы отгонять непрошеных гостей. Академию он не выносит.
– Ещё одна причина быть начеку. Если полиция узнает, что здесь логово сопротивления, они всех наверняка возьмут на мушку.
– Если у тебя есть предложение получше, выкладывай.
Она со вздохом пожала плечами, позволив ему пройти вперёд, и оба начали протискиваться в глубину помещения, утопающего в дыму.
Четверть часа спустя Лоренцо Фрагассо посвящал Финниана и Саммербель в текущее положение вещей. Они внимательно выслушали маленького темноволосого человечка, который представил им краткий обзор дел Академии и свежих событий в гетто.
Лоренцо был щуплым, тщедушным экслибриком с лицом, которое забываешь уже через несколько мгновений после встречи. При создании его образа автор, вдохнувший в него жизнь своим пером, затратил не больше сил, чем при описании какого-нибудь предмета интерьера. В книге Лоренцо был статистом, который по каким-то причинам получил имя, но внешность его осталась запечатлённой лишь несколькими штрихами.
Надвигается что-то грандиозное, – сообщил он, – и, судя по слухам, сопротивление – самая незначительная проблема Академии.
– Что я говорила? – Глаза Саммербель сузились. – Они даже всерьёз нас не принимают.
– Это не так, – возразил Лоренцо голосом, прозвучавшим совершенно бесцветно, под стать безликому гулу голосов в пабе. – У них просто есть дела поважнее, чем гоняться за парочкой бунтовщиков, которые, не задумываясь о последствиях, делают своим врагом могущественнейшего преступника Либрополиса. И о чём вы только думали, когда взялись тягаться с Мардуком?
Финниан ахнул:
– Стало быть, эта весть уже распространилась?
– Мардук назначил вознаграждение за вашу поимку и пол-Либрополиса загадил листовками с вашими фотографиями. Все только об этом и говорят. Ходят самые невероятные слухи о том, почему сопротивление объявило войну такому человеку, как он. Большинство, правда, сходится на мнении, что вас одолела мания величия. А Академия почивает на лаврах и ждёт, когда он вас прикончит. Ей даже не придётся марать ручки.
Обидно было себе признаваться, что они угодили в самую настоящую ловушку. Уже несколько месяцев назад за некоторых из них было назначено вознаграждение, и самое крупное – за Финниана и Изиду. Но большинство жителей гетто даже и не рассматривали возможность выдачи кого бы то ни было ненавистной Академии. Однако всё обстояло совсем иначе, если дело шло о Мардуке, – с ним и его прихвостнями лучше не ссориться, и никто не находит ничего зазорного в том, чтобы оказать ему услугу.
Финниан оглядывал кабак, рассматривая лица присутствующих на предмет старых знакомых, ведь они могли узнать его, несмотря на капюшон. В «Книжный обрез» продолжали стекаться завсегдатаи. Даже стоячих мест, удалённых от стойки, становилось всё меньше, вскоре посетители уже толпились между столиками.
– А что с Изидой Пустотой? – спросил Финниан. – Тебе что-нибудь удалось о ней разузнать?
