– Какая альтернатива? – шепнул Финниан Саммербель на ухо.
– Несмотря ни на что, смешать сразу всё барахло с библиомантикой?
– Тогда половина гетто сразу будет против нас.
Она кивнула с заметным сожалением.
– Ладно, – сказал Финниан Лоренцо, вставая. – Мы поступим как разумные люди. Ты пойдёшь вперёд.
Вряд ли кто-нибудь их так подробно рассмотрел, чтобы узнать, – но до конца уверенности у парня не было. Что-то подсказывало ему, что им грозит опасность, но не проверять же в самом деле эту догадку на каждом из присутствовавших! Мужчины у стойки, похоже, учуяли библиомантическую ауру Саммербель, но понять, кто она, вряд ли смогли.
Воздух в пабе, казалось, с каждой минутой становился удушливей. Максимально осторожно они двинулись вслед за Лоренцо к выходу. Дверь находилась недалеко, менее чем в пятнадцати метрах, но перед ней толпилось слишком много народу. Большинство проталкивалось в противоположном направлении, к бару.
Один мужчина толкнул Саммербель в плечо и на секунду остановился. Но именно в тот миг, когда, как показалось Финниану, ему следовало вмешаться, незнакомец стал протискиваться дальше и затерялся в толпе.
Только было без приключений они добрались до двери, как вдруг полдюжины экслибров в серой одежде складских рабочих вломились в паб. Дожидаясь возможности пройти, Финниан снова огляделся.
Прямо за ним стоял человек, распространявший рекламные листки боя петушиных книг. Он скривился в усмешке, обнажившей гнилые зубы. Поля громадной фетровой шляпы низко свисали на лоб, а поношенный сюртук был весь в пятнах. Лицо его напоминало яблоко, слишком долго провисевшее на дереве, – сморщенное, багровое и сплошь изъеденное оспинами.
– «Кожа – в клочья, прочь листы! Книга, зубы покажи!» – рокотал он голосом со старинного граммофона. – Бой года! Вам стоит зайти, тебе и твоей симпатяжке по-дружке.
На Саммербель всё ещё был капюшон, но даже под ним можно было разглядеть, насколько она хороша. Наверное, это бросилось в глаза и другим гостям. Интересно, какого качества были фотографии, напечатанные Мардуком на объявлениях о розыске? По крайней мере, её серебристо-белые волосы были хорошенько скрыты под капюшоном.
– Очень миленькая! – констатировал человек. – Вы не часто бываете в этих краях, так ведь?
Финниан не обратил на него внимания и с облегчением вздохнул, увидев, что выход наконец свободен. Лоренцо уже прошмыгнул наружу. Саммербель опустила капюшон ещё ниже на лицо и последовала за ним. Все трое оказались снаружи, в переулке. Дождь пошёл сильнее, падая теперь холодными крупными каплями.
– Сюда! – Лоренцо втянул голову в плечи, словно это могло защитить его от влаги.
Они поспешили вдоль по улице. Ширина следовавшего за ней проулка не позволяла бок о бок шагать по нему даже двоим. Пройдя проулок, они оказались в параллельном переулке. В лабиринте гетто Финниан знал каждый дюйм, а потому легко определил, где они находятся.
– Ладно, – сказал он Лоренцо, – мы удалились достаточно. Здесь и распростимся.
– Самое лучшее для всех участников, – подтвердил экслибр, побренчав монетами в кармане штанов.
Финниан заплатил ему инициалами – официальной валютой убежищ. Правда, в книжных магазинах Либрополиса принимали и английские фунты, но в гетто монеты-буквы, выпущенные Академией, были всё ещё самыми ходовыми денежными знаками.
Лоренцо ткнул себя пальцем в лоб и пошёл налево, вниз по переулку. Саммербель с Финнианом пошли направо.
– Убогий плюгавик! – выдавила она с отвращением.
– Убогий, но надёжный.
– Ненавижу сотрудничать с таким сбродом!
– Этому Лоренцо Академия тоже не по душе, как и тебе.
Без перехода она спросила:
– Ты не сожалеешь о временах в Лесу мёртвых книг? О лагере в корнях мамонтова дерева? О тех, кому не посчастливилось выжить?
– О Паке и Хольмире – часто. О сыром дупле в дереве, где мне приходилось ночевать, не особенно. У водопровода в резиденции есть свои преимущества.
Саммербель улыбнулась:
– Я не об этом, ты же знаешь. Тогда всё казалось проще. Мы знали, против кого мы сражаемся и какие цели преследует Академия. А теперь мы не знаем вообще ничего. Всё это… один сплошной кошмар.
– Что же, в угоду тебе твои враги должны, не снимая, носить чёрные пальто и красные шарфы? Понятно, что вечно так продолжаться не будет.
Вздохнув, она с ним согласилась:
– Сегодня на нашей стороне бьётся могущественнейший агент, а наш самый опасный враг уже, по-видимому, не Академия, а Мардук.
– Что ты думаешь о той опасности, о которой рассказывал Лоренцо? Чем она грозит? Тот факт, что несколько чернильных поганок выползли из своих дыр, не должен был бы причинить Академии особого беспокойства.
– Зибенштерну, наверное, известен ответ, – сказала она. – В ночных убежищах должны быть следы и указания на это.
– Если он ещё жив.
