Пару бойцов из оцепления ставлю за перекрёсток, их задача — посылать всех гражданских на хутор, то есть отправлять их направо к паромам, тем самым отделять зёрна от плевел. Ну не лазить же мне на танк каждую минуту и кричать в матюгальник. С военными был разговор короче. Откуда? Куда? Зачем? Документы? А всех одиночек и небольшие группы красноармейцев я сразу отправлял на… правую обочину к Пацюку для проверки. А там уже он сам решал, кого прислонить к стенке, кого зачислить в отряд, а кого отпустить… Но для начала всех зачисляли, забирая красноармейские книжки и прочие документы. Очень не хватало толкового комиссара, который бы жёг сердца людей своим глаголом и заодно поднимал боевой дух. Причём это без всякого сарказма и прочего фанатизма, но драпающих бойцов нужно было как-то встряхнуть, и вселить в них хоть каплю бодрости и уверенности в своих силах. А то при всеобщем драпе целой армии, да ещё не одной, когда всё пропало, «гипс снимают, клиент уезжает», даже сильные духом люди поддаются всеобщей панике и бегут вместе с толпой, а про слабых и говорить нечего. Ну а чтобы они побежали обратно, нужен был довольно сильный толчок или пинок…
С транспортом тоже не церемонились. Машины со всяким оборудованием и ненужным нам хламом пропускали дальше, ограничившись только поверхностным досмотром и проверкой документов, снимая с транспорта всех «безбилетников». Зато грузовики с нужным нам снаряжением, а также боеприпасами оставляли себе. Так что вторую подземную парковку организуем уже в другой балке.
Но людей категорически не хватало, так что пришлось отправлять Анютку за её комсомолией, но в основном комсомолками, и не для того, чтобы досматривать транспорт. Нужно было как-то помочь раненым, поэтому неподалёку от блокпоста организовываем ещё один пост — санитарный. Тем самым убиваем сразу двух зайцев, помогаем измученным дорогой защитникам Родины, утолить жажду и прочее, а заодно проверяем, на самом ли деле это наши бойцы и командиры, а также настоящие ли у них ранения. На самострелов плевать, но в таком потоке могут и диверсанты проскочить. Анютку я лично проинструктировал на этот счёт, чтобы в случае чего виду не подавала, и если обнаружит какие-то странности, посылала ко мне гонца или гончиху. Так как кроме молоденьких сандружинниц в её группе были и вооружённые винтовками сандружинники.
Сашко тоже не остался без дела. День выдался знойный, а водопровода с колонками поблизости не было. Фонтанчики с питьевой водой тоже никто вдоль дороги не ставил, так что парнишку определили в водовозы, выделив ему помощника и лошадь с телегой, на которой стояла деревянная бочка под воду. На этой подводе парнишка и катался до ближайшего ручья с родниковой водой, обеспечивая живительной влагой всех страждущих.
Удача улыбнулась нам примерно через час после начала работы нашего нового блокпоста, когда вдалеке показалась небольшая колонна красноармейцев. Уставшие бойцы понуро брели по дороге, волоча на себе тяжёлое вооружение и снаряжение. На некоторых белели повязки, но все шли на своих ногах, на носилках никого не тащили. Это подразделение я заметил ещё на подходе, так что заканчиваю с проверкой очередного грузовика и, оставив за старшего Лёху-танкиста, иду навстречу. Лучше встретить возможную опасность подальше от блокпоста, а то в случае чего и танк не поможет. Немцы они такие затейники, что могут и диверсантов для захвата мостов заслать. Трофейного оружия и формы у них хватает.
Возглавлял колонну младший лейтенант, судя по возрасту кадровый, причём из наших — сержантов, а не вчерашний школьник после училища. А вот тут брать на бас смысла нет, да и бумажками грозить тоже. Здесь уже нужна тонкая дипломатия и подход к людям. Встречаю боевое подразделение за перекрёстком и, властно подняв вверх правую руку, останавливаю колонну.
— Командир заградотряда сержант госбезопасности Доможиров. — Подойдя к командиру, коротко представляюсь я.
— Младший лейтенант — Быков. — Представляется он в ответ. Поправив ремень пэпэша на своём плече. — Исполняю должность командира батальона.
— И где батальон? — осматриваю я его воинство, хотя прекрасно понимаю где.
— Там почти все. — Поднимает глаза к небу мамлей, с тоской глядя на журавлиный клин.
— Отойдёмте, товарищ младший лейтенант. Дело есть. — Начинаю разговор я, смотря прямо в глаза командиру. — А люди пускай отдохнут.
— Отойдём. — Отвечает он и отдаёт команды своим бойцам. — Батальон! Вольно! Привал. Можно покурить и оправиться.
Сержанты дублируют, а бойцы сходят с дороги и располагаются прямо на земле, метрах в десяти от обочины, привычно помогая друг другу, снять с уставших плеч тяжёлое вооружение (станкачи и противотанковые ружья). Хотя, несколько человек с винтарями так и осталось стоять по периметру бивака.
— Это, чтобы было, что покурить. — Достаю я из противогазной сумки две пачки махорки и подаю Быкову.
