— Ты вот что, Анюта… — Размышляю я вслух, прерывая её на полуслове. — Забирай одну из полуторок, запас воды, пару-тройку помощниц с медикаментами и бинтами и дуй на высоту 197,5. — Показываю я рукой, куда дуть. — Там занимает оборону батальон младшего лейтенанта Быкова, среди бойцов есть легкораненые, нужно помочь воинам. Повязки сменить, раны обработать, в общем, сама разберёшься. Покормить людей тоже нужно, но это уже с комбатом решай, он лучше знает, сколько у него «активных штыков». Будет лучше, если вместе составите список подразделения, а то почерк у него неразборчивый.
— Но батальон, это же много. Не прокормить нам такую ораву. — Удивлённо смотрит на меня Анютка.
— Там меньше ста человек. Машину с продуктами найдёшь во второй балке и выдашь сухим пайком. Кстати, Колька Сизов тебе в помощь, на его полуторке и поедешь, он и покажет тебе, где что лежит. Но сначала с ранеными разберитесь. Ещё есть вопросы? — смотрю я на девушку.
— Вопросов нет. — Почему-то хмурит она свои чёрные брови.
— Тогда выполняй приказание.
— Есть, выполнять приказание. — Отдаёт честь Анютка и разворачивается кругом.
Проводив её взглядом уже не иду, а бегу на блокпост с мыслью, что что-то я упустил. Так что все дальнейшие распоряжения отдаю практически на автомате. Оставив Пацюку одно отделение во главе с сержантом из окруженцев, забираю остальной личный состав, сняв оцепление справа и слева от основной магистрали. Народ вроде внял и не пёр грудью на штыки и пулемёты, а сворачивал вправо, повинуясь сигналам регулировщиков. «Виной» тому была и другая причина. Девятки бомбёров периодически пролетали неподалёку с запада на восток и обратно, освобождаясь от смертоносного груза. Город горел, что было особо заметно по клубам чёрного дыма, поднимающегося высоко в небо. Доставалось и малышевской переправе. В той стороне также что-то чадило.
Забрал я и усиление блокпоста. Нечего тяжёлому танку здесь делать. Пускай лучше оборону усилит, а не народ пугает. От одной высоты до другой около километра, вот и организуем-ка между ними нежданчик, ещё один узел сопротивления с круговым обстрелом. А в случае чего танк и на своих гусеницах куда надо доедет, это не дот и не дзот.
Танк с десантом на броне укатил по бездорожью в указанном направлении. Это отделение и поможет экипажу оборудовать капонир, а также опорный пункт с круговой обороной, тем более оба сапёра там же, организуют. Подкину им шанцевый инструмент и бригаду копальщиков. Старшину бы ещё толкового найти, чтобы со снаряжением и имуществом разобрался, а то в балке куча машин, а в кузовах у них не весть что. Вроде при беглом осмотре всё нужное, а копнёшь глубже — барахло. Как в той полуторке «со снарядами». Тормознули машину, шофер сказал, что снаряды везёт, глянули, на ящиках маркировка — 76 мэмэ, как раз для пушки нашего танка подходят. Ладно не поленился, сам полез проверять, а в ящиках гильзы латунные, народное достояние, цветмет. Была бы рядом приёмка, загнали б задорого, а так пришлось просто отмативировать водилу этого, вместе с его гильзами и «арендовать» грузовик. Дебила кусок. Только время зря потеряли. Обиделся, ворчал что-то, когда разгружал в одного машину, выкидывая ящики на обочину, за что и получил погремуху — «Ворчун».
Останавливаю нашу небольшую колонну из трёх машин на высоте 163 и веду личный состав занимать оборону. Им здесь впоследствии воевать, так что пускай и дооборудуют для себя позиции. Тем более ноги устали ходить, зато руки не особенно напрягались. Передав бойцов в распоряжение сержанта Майского, нахожу Саныча и ставлю ему задачу.
— Сан Саныч, собирай комсомолию с инструментом, человек двадцать, пускай грузятся в ЗИС и едут вон на ту высоту. — Показываю я рукой направление. — Вижу, копать уже научились, так что нужно помочь воинам.
— А что, они сами не справятся? Нам тут ещё копать не перекопать. — Ворчит Саныч, распрямляя натруженную спину.
— Справятся, только нужно показать бойцам, за кого они будут воевать, ну и погибать, если нужно. Поэтому, всех девушек туда отправляй, ну и парней до кучи. — Поясняю я.
— Беспартийных тоже? — прищурившись от яркого солнца, смотрит на меня старый пройдоха.
— А это неважно, главное пошустрее и помоложе. До вечера нужно успеть. — На автомате отвечаю я, думая уже о другом.
— Тогда я Бурлакову руководить этой бригадой поставлю. — Вслух размышляет Саныч.
— Ставь… Кого?.. — медленно переключаюсь я с одного на другое.
— Ну, Фросю. — Поясняет Саныч, изобразив руками виолончель или контрабас.
— А она что, здесь? — удивляюсь я.
— Ну да. Пришла вместе со своей коровой и басурманами. — Отвечает механик.
— Вот только коровы нам и не хватало. Где она кстати? — интересуюсь я.
— Кто? Фрося или корова? — уточняет Саныч.
— Обе.
— Корова вон, на лугу вместе с лошадьми пасётся. А Фрося где-то тут трудится. С вашим сержантом не забалуешь. Загонял всех так, что аж жопа в мыле. Вот то ли дело раньше. Вскочил в седло, дал шпоры коню и аллюр три креста… — Ударился в воспоминания старый конник.
