Через несколько минут пополнение нарисовалось в полном составе, притащив совсем неживого Махмуда. И когда Анютка начала его тормошить, пытаясь найти смертельную рану, то выяснилось, что Махмуд очень даже живой, просто неудачно упал. Ну а там снег — башка или камень — башка, в общем, приложившись обо что-то башкой, Барболов и решил, что умер. Потерял сознание, а когда очнулся, то ещё и гурию увидал. Захотел потрогать, но пара увесистых оплеух окончательно привела его в чувство, опустив с неба на землю и вернув мозг на своё место в стукнутой черепушке. В результате этого бардака, в моей голове что-то щёлкнуло, туман вместе с апатией куда-то рассеялся, и мозг начал работать рационально с удвоенной яростью.
— Пафнутий, ты же у нас настоящий артиллерист и из пушки стрелять умеешь. — Отведя в сторону сержанта Волчкова, приступаю к реализации плана «Б».
— Да не разучился ещё. — Подтверждает он.
— А из танковой пушки смогёшь пострелять или слабо? — Беру я его на понт.
— Если нужно, смогу. А с отделением моим как быть? — Не ведётся он на подначку.
— Надо, Паша, надо. А с отделением разберёмся. Кстати, ты в тех подбитых немецких танках вооружение проверял? — Перехожу я к конкретике.
— Нет, но один танк почти целый. Там только водителю с пулемётчиком не повезло, зато в башне порядок. — Подтверждает мои догадки Волчков.
— Тогда пошли проверять, и бойца с собой толкового прихвати, в случае чего орудие заряжать. — Объясняю я боевую задачу.
— Да где же их взять-то, толковых… — Чешет в затылке Пашка.
— Хоть роди, но Лёху-танкиста не дам. Я и тебя-то от души отрываю, только с немецкой бронёй нам тягаться нечем. — Обрисовываю я перспективы.
— Тогда пожалуй Алибабу и возьму. — Перестаёт морщить мозг младший сержант.
— А он разве толковый? — удивляюсь я.
— Так и другие не лучше. А этот хотя бы сообразительный и со снарядами обращаться умеет. Сам учил. — Убеждает себя в выборе Пашка.
Свалив задачу с распределением пополнения на Лёху-танкиста, бежим к дороге, рассвет уже близко, а у нас ещё дел за гланды. Искомый танк нашли почти сразу, он шёл вторым, да так и остался стоять на дороге, с пробитым правым бортом и раскуроченной трансмиссией. Видимо наводчик противотанковой пушки по привычке взял упреждение, но «тройка» как раз остановилась, и первый снаряд прилетел по ведущему колесу. А вот второй пробил борт возле места стрелка-радиста, взорвавшись внутри, не особо повредив жизненно-важные агрегаты танка, зато огорчил экипаж. Что это за модификация «тройки» я не вникал, зато разглядел главное — орудие с длинным стволом калибром в пятьдесят миллиметров. А это значит, что любая броня противника нам теперь по зубам. Небольшая проблема в том, что сектор обстрела местами перекрывали подбитые танки, зато откуда ведётся огонь будет не сразу заметно.
Проверив, свободно ли вращается башня, и пояснив, где какие снаряды, оставляю экипаж изучать технику и бегу дальше. Надо же предупредить пушкарей, что подбитый танк не просто так ожил, а был мобилизован на службу непобедимой и легендарной. А то напугаются спозаранку и добьют ненароком. Вот тогда и загремим под фанфары.
— Стой, кто идёт? Пропуск? — Предупредил меня окриком бдительный часовой, на подходе к огневой противотанкистов.
Торможу и, присев на колено, называю оригинальный пароль.
— Пушка. Что дальше?
— Кто идёт? — Снова спрашивает караульный.
— Соседи справа. Старший сержант Доможиров. Старшего позови. — Отвечаю я.
— Дядько Митяй, тут чоловик до вас прибув! — Зовёт часовой своего начальника.
— Кто таков? — слышу я недовольный бас председателя.
— Гутарит, вин старшой сержант Доможиров. — Докладывает часовой.
— Так цеж не простой чоловик, це же наш командир. Пропускай его скоренько до меня. — Распоряжается дядька Митяй.
— Здоров, председатель. А где пушкари все попрятались? — сразу перехожу я к делу.
— Так нет никого. Забрали усих вместе с пушкой. — Отвечает старшой.
— Как забрали? Кто? — охреневаю я от услышанного.
— Да какой-то дюже важный начальник с того бугра приказал им сменить позицию. — Пояснил председатель.
— И куда они орудие дели? — Чисто на автомате интересуюсь я.
— Да тудой все поехали. Сказали в засаду. — Машет дядька Митяй рукой в сторону высоты 163.
— А вас почему не взяли? Вы же тех пушкарей должны беречь как мамка дитё.
— Дык сказали, шо тех мамок на бугре своих хватает. А нам велели энтот самый бугор с заду прикрыть.
— Да грёбаный экибастоз! — Резко вдыхаю и делаю медленный выдох сквозь зубы. — Начальников развелось, плюнуть некуда.
— Вот и я о том же. — Подытоживает председатель.
— Ладно, нас рать. Мы здесь немецкий танк затрофеили, так что если начнёт стрелять, не пужайтесь. А лучше выдели пару человек для охраны, пускай познакомятся с экипажем. — Перестал я удивляться чему-либо при таком бардаке.
— Коли так, то пошли знакомиться. Никодим, Прохор, подь со мной! — Кричит председатель в сторону огневой, и мы небольшой цепочкой возвращаемся к танку.
