«Я часто слышал от разных зеков, что среди нас, если как следует подумать, нет ни одного нормального человека… Почти в каждой камере владимирской тюрьмы находится зек, “чокнутый” по-настоящему… Отбой — Саня ложится и ждет, когда все уснут. Тогда он поднимается, подходит к чьей-нибудь койке и справляет нужду прямо на спящего сокамерника, да еще старается попасть на лицо. И так каждую ночь».
То «чокнутые», а вот нормальные. Один уголовник по кличке Воркута режет себе вены. А другой, венгр по кличке Мадьяр, подставляет свою миску, собирает кровь, крошит туда хлеб — и ест эту тюрю (с. 183).
Диагноз врача-психиатра: уринофилия, копрофилия, матерный комплекс, вампиризм. И вот всю эту пакость ЦРУ печатает под маркой издательства «Свободная пресса», якобы как «демократическое движение в СССР».
Затем Марченко пишет:
«Среди уголовников процветает гомосексуализм. Этим занимаются почти поголовно все бытовики».
Вот вам и связь между психическими болезнями и гомосексом. Может быть, они это делали, так как не было женщин? Но нет, Марченко пишет, что в лагерях разрешались свидания с женами, включая половую жизнь: отдельные комнаты, с ночевкой, свидания иногда до 3-х дней (с. 260–262). В лагерях масса зелени и цветов, стадион, волейбол, библиотека (с. 292). Это вам уже не сталинские концлагеря, а хрущевские, либеральные. Это уже не лагерь, а санаторий.
Выйдя из лагеря в 1966 году, Марченко сразу же присоединился к еврейским диссидентам. То есть опять в лагерь просится. В конце концов он женился на еврейке-диссидентке Ларисе Богораз-Брухман, бывшей жене еврея-диссидента Юлия Даниэля, напарника Синявского-Терца.
А теперь посмотрим на писания писателя-диссидента Владимира Максимова, которого мы выбросили за границу. Беру его главную книжку «7 дней творения», изданную в 1971 году издательством «Посев»-НТС, которое существует на деньги того же ЦРУ.
Детство Максимова очень запутанное. Воспитывался он в детдомах и, возможно, что он сам не знает, кто его родители. По времени это совпадает с Великой Чисткой, когда перманентных революционеров расстреливали как контрреволюционеров, а их детей сдавали в детдома с клеймом РВН — родственники врагов народа. Уже в 16 лет, будучи малолетним преступником-рецидивистом, официальной медицинской экспертизой Максимов был признан «невменяемым», то есть сумасшедшим. Замечу, что 16 лет, период полового созревания — это опасный возраст, когда у людей с дурной наследственностью, у дурноследов, вместе с полом просыпается и их дурноследство — психические болезни.
В 1967 году Максимов был членом редколлегии журнала «Октябрь», но затем попал в сумасшедший дом. По причинам, как говорится, невыясненным. А выйдя из этого сумасшедшего дома, присоединился к диссидентам. Обычно диссиденты кончают в дурдоме, а Максимов начал с дурдома.
Сидевший в аудитории Министр культуры СССР шепнул своему соседу:
— Знаешь, кто этот дядя? — он кивнул в сторону профессора. — По совместительству он главный цензор СССР. Советский Победоносцев… Прокурор синода новой советской инквизиции…